Со шпагой и факелом. Дворцовые перевороты в России 1725-1825

Алексей и Кирилл Гавриловичи Разумовские[107], Михайло Ларионович Воронцов, Александр и Петр Ивановичи Шуваловы, Василий Федорович Салтыков – все соделавшиеся потом знатными и сильными вельможами – и медик Лесток непосредственно содействовали императрице Елисавете Петровне при восшествии на престол.

Разрушенные замыслы маркиза де ла-Шетарди"

"Маркиз де ла-Шетарди пришел в чрезвычайное изумление, когда среди ночи разбудил его присланный от Елисаветы Петровны камергер П. И. Шувалов и уведомил о восшествии ее на престол.

Приняв на себя личину, посланник изъявил притворную радость и поспешно поехал в цесаревин дворец. Толпы волнующегося по улицам народа, с восторгом увидевшего на троне дщерь незабвенного в сердцах наших монарха, стоявшие под ружьем гвардейские полки, раздававшиеся в воздухе громогласные восклицания «Да здравствует наша матушка императрица Елисавета Петровна!» – приводили маркиза в сильное смущение. Внезапно совершенный Елисаветою удар разрушил все зловредные его замыслы. Доброхочущий России француз желал, чтобы перемена сия произведена была по его предначертанию, чтобы шведы приближились к берегам Невы, силою оружия своего споспешествовали возведению на престол Елисаветы, предписали ей законы в стенах столицы, основанной победителем их [108], – и тогда-то маркиз мечтал беспрепятственно и самовластно господствовать при российском дворе. (…)

Из сочинения А.-Ф. Бюшинга «Основательно исследованные и изысканные причины перемен правления в доме Романова»{99}

§ 24"

"Из вышеприведенного манифеста императрицы Елисаветы Петровны от 22-го генваря 1742 года оказывается, что граф Остерман, Головкин и Левенвольде обще с некоторыми другими тамо именованными особами имели между собою совещание, како великую княгиню Анну возвысить в императорское достоинство и наследие престола обратить также на ее дочь.

Чрез сие самое великая княжна Елисавет Петровна, равно как и ее племянник герцог Голштинский были бы больше отдалены от наследия престола. Намерение и было точно такое, ибо граф Остерман и многие другие знатнейшие чины империй боялись великую княжну, Елисавет Петровну. Но сия была любима почти всею российскою нациею, и особливо лейб-гвардии полками, как от офицеров, так и от рядовых. Она обратила к себе всех сердца снисхождением своим и приветливостью. Ни одного почти не проходило дня, чтоб она не была восприемницею младенца у кого-либо из гвардии, причем родителей богато награждала или иначе гвардейцам милости оказывала.