Снег на кедрах

И это он, Карл, гордившийся своим опытом и сноровкой в море! Он затянул болты потуже, надавил на них большим пальцем, а потом вышел на палубу и, перегнувшись через планшир по левому борту, снова прислушался. Вдруг раздастся гудок шхуны из тех, что уходили с отмели? Но слышно было лишь легкий плеск воды о борта судна, относимого течением к востоку. Карл в одной руке держал фонарь, а другой сжимал пневматический звуковой сигнал. Что-то мешало ему подать гудок; он долго – может, час, а может, дольше – раздумывал, стоит ли дать о себе знать.

А еще думал о том, зашла ли в сеть рыба. И как раз услышал неподалеку гудок: кто-то сигналил в тумане. Карл прислушался. Гудок прозвучал шесть раз, с каждым разом все ближе; Карл засек время между гудками, и вышла одна минута. Он высчитал расстояние и, когда шхуна находилась уже в ста ярдах, отозвался одним коротким гудком.

Шхуны встретились посреди тумана: в трюме «Островитянина» было полно рыбы, темная «Сьюзен Мари» безжизненно покачивалась на волнах, освещаемая одним только фонарем на мачте.

Ее хозяин стоял на носу, выставив подбородок. Кабуо бросил причальные концы, которые Карл ловко, не задумываясь, обмотал вокруг палубных стопоров. Аккумулятор перешел из одних рук в другие, но оказался слишком большим, и Карлу пришлось выбить фланец. Он рассек себе ладонь, испачкав ручку гафеля со шхуны Кабуо. Зашел разговор о земле, и рыбаки в конце концов договорились. После чего Кабуо отплыл, растворившись в ночи.

Может, Кабуо потом даже думал, что ему здорово повезло встретиться с Карлом при подобных обстоятельствах. Может, он решил, что это как раз та самая удача, которая была ему так нужна. То, о чем он так мечтал, теперь было совсем близко, он даже представил себе поля клубники, ряды приподнятых грядок, аромат созревающих ягод, детей, Хацуэ, свое счастье. Старший сын, правнук самурая и первый в семье Миямото, кто стал полноправным американцем, родившись в Америке и приняв ее сердцем, он не изменил себе, не отказался от притязаний на землю, по праву принадлежавшую семье, по праву человека, которое больше ненависти, или войны, или какой-нибудь ничтожности.

"

"Так думал Кабуо, радуясь неожиданной удаче и представляя ароматную клубнику, в то время как плыл в ночном тумане. До него доносились низкие, едва слышные стоны маяка и все усиливавшиеся паровые свистки «Западной короны».