По ту сторону отражения

– Сидели, пили вино, ели шоколад, смеялись, точнее я над ним смеялась, а он был серьезным, как дедушка Лесовик. Но он был таким угарным! Сидел, сидел и вдруг спросил такое…

– Королева, тебе Кей нравится?

Нинка чуть не подавилась новым кусочком горького шоколада с цельным миндалем.

– В смысле? – с трудом откашлялась она.

– В прямом, – грустно улыбнулся синеволосый, держа бутылку с вином в руке – они пили прямо из горлышка.

«Откуда Рыло знает? Неужели моя симпатия к Кеечке так заметна?»

– А тебе-то что? Ревнуешь дружка ко мне? – попробовала отшутиться Нинка.

– Я серьезно, – не глядя на блондинку, вновь спросил парень.

– Нет, – легко соврала ему Журавль, в голове которой сидела навязчивая рисованная картинка: тетя Эльза оставляет все завещание ей одной. Келла же на рисунке был изображен в роле печального синенького мостика, натянутого между двумя родственницами Журавль.

– Хорошо, – несколько повеселел доверчивый ударник «На краю». Они сидели абсолютно молча минут двадцать и оба смотрели на черное бархатное небо, которое, впрочем, с восточной стороны уже чуть светлело.

– Холодно, – сказала первой блондинка.

Келла без слов посадил ее к себе на вытянутые ноги и, прижав к груди, обнял.

Девушка незаметно прикрыла глаза, чтобы парень, не дай бог, не подумал, что ей приятно чувствовать его тело.

– Теплее?

– Теплее.

– Моя Королева.

– Дурак. – Нина, сама не замечая, погладила парня по руке. Он чуть крепче прижал ее к себе.

– Ты сегодня ну очень странный, котенок мой облезлый, – высказалась, наконец, Ниночка.

– Да?

– О, да. Ты что-то хочешь мне сказать?

– Нет, Королева. Я просто хочу с тобой так сидеть.

– Просто сидеть? – уточнила девушка.

– Просто-просто. Ну можно поехать ко мне домой и сидеть там.

– На чашечку кофе, – утвердительно произнесла девушка.

– Да, – согласился Келла.

– Да не за что, осел. Сам себя чашечкой кофе угости, – было ему ответом. – Любая дура знает, что такое эти ваши «чашечки».