По ту сторону отражения

– Парадный мозг? – недопонял лже-Дракула, разочарованно глядя на неудавшуюся жертву.

– Ага. Парадный. Тот самый, который ты изредка надеваешь, чтобы хотя бы иметь представление о таком процессе, как «думать».

– Блин, – стянул с собственных зубов бутафорские клыки огорченный музыкант. – Королева, ты не испугалась?

– Я похожа на обывателя палаты номер шесть? Это Катька бы испугалась. Ну да ладно, – саркастически поинтересовалась она. – Трогай, давай, неудачник.

На этот раз Келла ехал довольно тихо, чем вызвал неудовольствие со стороны девушки.

"– Что мы тащимся, как угоревшие черепахи? – недоумевала она. – Чувак, давай быстрее.

– Знаешь, – вдруг серьезно проговорил Келла, не увеличивая скорость, – когда ты сказала про кювет, я подумал, что не хочу быть тем, из-за кого Твое Высочество попадет в аварию.

– Что? – распахнула широко и без того немаленькие глаза Нинка.

– Нет, правда. Я никогда в жизни не думал о том, что летать по трассе опасно, а когда ты вдруг сказала про отца, мне стало страшно вести машину.

– Келла у нас заботливый, но слегка тупой. Да почему слегка? Очень даже сильно. Ты чего какую-то фигню несешь? – раздраженно прошипела Нинка, не оценив рыцарского поведения парня.

– Эй, – рассердился синеволосый, – я же серьезно! Я за тебя беспокоился!

– Да ну? – игриво хлопнула его по колену Нинка. – У тебя мозг есть?

– Да.

– Видимо, очень крошечный, мой синенький пупсик.

И она рассмеялась, но в ее взгляде впервые за много лет появилось что-то вроде нежности.

Когда Нинка рассказывала мне это, она опять смеялась.

– Нин, он же беспокоился о тебе! Какой заботливый! – искренне порадовалась я за подругу.

– Ага, куда деваться от его заботы. Он такой дурак, Катька, такой дурак. Он напоминает мне смесь моего Кота и твоего Чуни.

– Почему?

– А потому что он дебил.

– Весомый аргумент. А что у вас было дальше? – поинтересовалась я.

– А дальше он привез меня к высотке, которая строится в центре города, ну, около спорткомплекса «Цезарь», и потащил меня на ее крышу.

– А как же вас пропустили? – удивилась я.

– Этот дурак в заборе дырку знает, – засмеялась Нинка, и ее смех казался мне странным – слишком добрым для Нины Журавль. Какие метаморфозы! Доброта пробирается в черное сердце подруги – это очень странно!

Глядишь, Нинель и вовсе с ума сойдет. Связались, называется, с группой «На краю». Сами на краю дурдома оказались.

– И что вы на крыше делали? – поинтересовалась я. Курсовая оставалась на ночь.