Смертный грех

— Это звучит несколько еретично, но в тот момент, когда я думала о будущем ребенке — в лесу, в Гростенсхольме, как ты помнишь, у меня было удивительно навязчивое ощущение того, что кто-то или что-то находится рядом.

Александр игриво посмотрел на нее.

— Это был не Колгрим, я знаю, потому что он пробыл у Тарье до самого обеда.

— Я не могу этого объяснить, но именно в тот момент я совершенно определенно думала о ведьме Суль. Она должна была бывать там. Раньше.

— Ты думаешь, это место заколдовано?

— Скорее, благословенно: ведь я зачала ребенка!

— Да, — согласился он.

— Но что это будет за ребенок! Ведь при его зачатии присутствовала ведьма из рода Людей Льда! Обученная Ханной, знающая, как сохранить в Людях Льда злое начало.

Это не сулило ничего хорошего.

Встретив взгляд Александра, она поняла, что он думает то же самое.

Он поднялся и встал за ее стулом, словно пытаясь защитить ее. Но как он мог защитить ее от нападения изнутри?

В холодный февральский вечер 1628 года кучер из Габриэльсхуса спешно готовил карету, чтобы привезти акушерку и полевого врача.

Роды начались внезапно.

Младенцы имеют обыкновение появляться на свет по ночам, чтобы усложнить хлопоты.

Без конца переходя от страха к надежде, Александр и Сесилия совершенно вымотались.

Злое наследство передавалось среди Людей Льда по женской линии, а у Сесилии ожидался крупный ребенок. Она запретила Александру присутствовать при родах.

— Называй меня стыдливой, жеманной, как хочешь, но я хочу быть одна… почти одна.

До прихода акушерки рядом с ней находилась умудренная опытом служанка. Сесилии казалось, что она вот-вот родит.

Но это было не так. Она родила лишь через несколько часов.

К этому времени уже прибыл врач, хотя такими вещами он на войне не занимался…

Вдруг Александр услышал крик Сесилии. До этого она вообще не кричала, крепко сжав зубы.

Потом все стало тихо. Слышались лишь торопливые шаги."

"«Господи, — молился Александр. — Господи, помоги!»

И тут… Тишину прорезал скрипящий, жалобный писк, словно по булыжникам покатилась ржавая телега.

Сердце екнуло в груди Александра.

«Мой ребенок, — подумал он, с трудом проглатывая слюну. — Совершенно новый маленький человек. Урожденный Паладин. Такой же, как я, не представляющий собой ценности для других, всеми презираемый…»

И он вспомнил тот момент, когда Сесилия поделилась с ним своими подозрениями, что у нее будет ребенок, их ребенок.