Служебный роман с чужой невестой

Мы неслись в ночи по ярко освещённой дороге, а девчонка прижималась ко мне, тёрлась о спину упругими бутонами сосков, и от растущего желания в ушах начинало звенеть. Дыхание сбивалось, я едва соображал куда еду. А когда она обхватила член и опустила кольцо из пальцев вниз, я неожиданно для самого себя расхохотался и выжал из мотора всё, на что он способен.

Это было безумие. Это была жизнь. Я лишь старался сдержаться и не кончить от дерзких движений её шаловливых пальчиков, да обещал себе, что отыграюсь на бабочке дома.

Докажу, что её слова о том, что она кайфует на моём члене – лишь тень реальности! Она охрипнет от крика и не сможет подняться утром. Постанывая от нетерпения, пригнулся к рулю и постарался выжать ещё больше скорости…

Глава 3. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ева

За несколько часов до этого...

– Папа, ну, хватит! – возмущённо вскрикнула я и, закинув ногу на ногу, подалась назад так резко, что кожаное кресло отъехало от стола.

– Прэскот противен мне, зачем ты это делаешь? Он не в моем вкусе. Ну, пожалуйста, дай еще немного времени.

Папа хмуро посмотрел на мой наряд: как всегда мини, все открыто, откровенно, – всё, как я  люблю. Да, мне нравится эпатировать, обожаю шокировать людей своими изящными изгибами и кажущейся доступностью. А как еще привлечь к себе внимание?

– Тебе уже двадцать один, Ева, хватит этого дерьма! – дома папа говорил всегда на родном языке – на русском. – Ты или берешься за ум, или я лишу тебя всех привилегий и средств.

И прощай твой звездный статус, сцена, песни и вся эта хрень! Не забывай, кто оплачивает все эти радости.

– Но, – я сложила руки на груди, закрывая откровенное декольте на плоской груди (какая выросла, что поделаешь), и надула губы, невольно вспомнив, что папа не дал мне денег на пластику. Ну, ничего, осталось недолго тебе править, папочка! – Ты меня замуж выдаешь за нелюбимого. Он же на шпалу похож! Нос, как у коршуна, нижняя губа, как вареник! Я уже взрослая и сама хочу выбрать мужа.

– Нет! – отрезал отец и грохнул по столу кулаком. Я съежилась. Если Комаров выходит из себя – это я уже перегнула палку. Он тяжело выдохнул, смахнул капельки пота со лба и спокойней договорил: – А тебе ли не все равно? – какая же у него разочарованная мина на лице. А чего ты хотел, папуля, если напрочь забыл обо мне после смерти мамы? На виски, щедро усыпанные сединой, лёг отблеск вечернего света, льющегося из окна.