ОНО

Она даже не раскрыла глаза, чтобы посмотреть, какое у него настроение, и Тому Роугану это не понравилось. Он встал — началась головная боль. Наверное, уже давно болит, но когда спишь, вроде не чувствуешь.

Он направился в ванную, в туалет, помочился, затем решил, что раз уж он встал, хорошо бы выпить еще пива, чтобы хоть немного опохмелиться.

Проходя в белых боксерских трусах, свисающих под толстым животом точно паруса, Том через спальню двинулся на лестницу. Он больше походил на громилу, чем на президента и главного управляющего компании «Модели Беверли».

— Если это стерва Лесли, скажи, чтобы шла к черту и дала нам поспать спокойно, — обернувшись, прокричал он сердито.

Беверли вскинула на мужа глаза и помотала головой, давая понять, что это не Лесли, затем снова уткнулась в трубку. Том почувствовал, как у него напряглись на затылке мускулы. Его попросту отфутболили! И кто! Миледи, сучка. Похоже, назревает конфликт. Надо устроить ей краткосрочные курсы усовершенствования — показать, кто здесь хозяин.

Том спустился на первый этаж и прошел по коридору на кухню. По рассеянности он сел на стул одной половинкой зада, чуть не упал, наконец открыл холодильник, пошарил в нем. Но ничего алкогольного не оказалось, если не считать остатков коктейля с водкой «Романофф». Все пиво было выпито. Даже заначка — канистра, которую он хранил в глубине холодильника (точно так же, как всегда держал на всякий пожарный случай двадцатидолларовую банкноту в водительских правах), и та как будто сквозь землю провалилась.

Том перевел взгляд на бутылки спиртного, что стояли в застекленном шкафчике под кухонным баром. На мгновение он представил, как наливает виски на кубик льда. Подумал-подумал и, поежившись, направился вниз по лестнице: он знал, что если принять еще дозу, то голова не выдержит.

Это ничуть не улучшило его настроение, которое даже в хорошие времена было весьма неровным.

Сознательно замедляя шаги, он поднялся по лестнице; он знал, как тяжело стучит у него сердце: ка-бум, ка-бум, ка-бум. Том обычно начинал сильно нервничать, когда удары сердца отдавали в ушах и в груди.