ОНО

В конечном счете лишила его независимости именно Мира, склонив чашу весов в свою пользу. Она лишила его свободы благодаря своей заботливости и внимательности; она буквально пригвоздила его и сковала цепями нежности. Мире, как и матери Эдди, удалось раскусить его характер. Она заглянула в его душу так глубоко, как никто другой: итак, по причине своей болезненности он тем более нуждается во внимании и уходе, но у него порой возникают мысли, будто он вовсе никакой не болезненный и не нуждается в уходе.

Эдди нужно оградить от всяких, пусть даже смутных поползновений к решительным шагам.

В дождливые дни Мира всегда доставала из чулана полиэтиленовый пакет с калошами и клала их под вешалкой рядом с дверью. Каждое утро за завтраком подле его тарелки с поджаренными без масла гренками стояло блюдо, которое с первого беглого взгляда можно было принять за подслащенный поп-корн для детей, но при внимательном рассмотрении в этом блюде был целый спектр витаминов (большинство из них лежало у него в сумке).

Подобно матери, Мира понимала каждое движение его души, и у Эдди не оставалось никаких шансов."

"Еще будучи молодым неженатым мужчиной, Эдди трижды уходил от матери и всякий раз возвращался домой. Мать умерла в своей квартире, в холле, полностью забаррикадировав своим грузным телом входную дверь, соседи, услыхав тяжелый стук, вызвали «скорую», и подоспевшей бригаде пришлось ломать дверь между кухней и лестничной клеткой. Четыре года спустя после смерти матери Эдди вернулся домой в четвертый и последний раз.

По крайней мере, он сам так считал, что больше он уходить из дома не будет. «И снова дома, тра-ля-ля-ля, а дома Мира, большая свинья». Конечно, она была большая свинья, зато такая милая, добрая, и Эдди любил ее; у него не было никакой возможности проявить свою хитрость и независимость. Мира приворожила его, загипнотизировав своим всепонимающим взглядом мудрой змеи.

«Теперь никаких скитаний, из дома ни на шаг», — подумал он тогда.

«Но может быть, я ошибался, — подумал он теперь. — Может, это вовсе не дом родной и никогда им не был. Может, настоящий дом там, куда мне сегодня придется поехать? Дом — это такое место, где в конечном счете придется столкнуться лицом к лицу в темноте с нечто таким, чему нет названия».

Эдди беспомощно вздрогнул всем телом: как будто вышел на улицу без калош и продрог до костей, простудился.

— Эдди, пожалуйста.

Мира снова заплакала.