ОНО

Пэтти постучалась в дверь кончиками пальцев с длинными ногтями, и вдруг поймала себя на том, что этот звук похож на пощелкивание рептилии, ползущей по дереву. И, уж конечно, никогда прежде в своей супружеской жизни ей не доводилось стучаться так, словно она посторонняя, гостья, ни в дверь ванной, ни в какую-либо другую дверь в этом доме.

Тревога нарастала, Пэтти подумала об озере Карсон, куда она часто ходила купаться еще в отрочестве. К началу августа вода в нем была теплая, как в ванной. Но стоило доплыть до места, где снизу бил подводный ключ, и тебя охватывала дрожь удивления и восторга.

Одну минуту было тепло, затем обжигало холодом, казалось, температура спадала градусов на двадцать. Теперь, правда, не было никакого восторга, но в остальном она испытывала схожие ощущения, как будто она вошла в полосу, где снизу бьет холодный ключ. Только сейчас он обжигал не длинные ноги подростка в темных водах озера Карсон.

На сей раз у Пэтти похолодело сердце.

— Стэнли?! Стэн!

Пэтти настойчиво требовала открыть ей.

Когда никто не отозвался, она застучала кулаком.

— Стэнли!

Сердце… Сердце, казалось, выскочило из груди и билось где-то в горле, она задыхалась.

— Стэнли!

За криком последовала тишина (звук собственного голоса, надрывно прозвучавший в каких-то двадцати шагах от того места, где она обычно склоняла голову на подушку, погружаясь в сон, испугал ее даже больше, чем тишина). Затем Пэтти услыхала звук, вызвавший у нее смятение. Это был очень тонкий звук падающих капель. Кап — пауза.

Кап-кап. Кап…

Пэтти отчетливо представила, как на кончике крана вырастают огромные тяжелые капли и, созрев, срываются вниз.

Других звуков не было. Только этот. И вдруг она, к ужасу своему, уверилась в том, что вечером сердечный приступ был вовсе не у ее отца, а у Стэнли.

Со стоном она схватилась за стеклянную ручку двери и повернула ее. Но дверь не открывалась: она была заперта. В быстрой последовательности Пэтти Урис отметила про себя три обстоятельства: Стэнли никогда не принимал ванны так рано вечером, никогда не запирал дверь ванной, разве только тогда, когда ему надо было справить естественные надобности, и он ни разу не запирался от нее, Пэтти.

Неужели он удалился, мелькнула безумная мысль, чтобы она не видела, что у него приступ."

"Пэтти облизнула пересохшие губы, получился звук, как у кулика. И снова окликнула мужа. Ответа не последовало, лишь монотонный звук падающих капель. Она посмотрела вниз и заметила, что до сих пор держит банку пива.