ОНО

Вероятно, были и другие случаи: она просто не просыпалась, когда мужу снились кошмары. Всякий раз, когда она поворачивалась к нему, спрашивала, что случилось, он отвечал неизменно: «Не помню». Затем тянулся к пачке сигарет, курил в постели — ждал, когда уйдут остатки сна, словно горячечный пот через поры.

Ребенка по-прежнему не было. Вечером 28 мая 1985 года — накануне того рокового дня, когда Стэнли принял ванну, — родители, его и ее, живущие по своим углам, еще питали надежду на внука или внучку. По-прежнему одна комната держалась про запас, противозачаточные таблетки лежали на своем месте, в шкафчике под раковиной в ванной комнате, с месячными все обстояло благополучно.

Мать Пэтти, чересчур поглощенная своими делами, но, впрочем, не настолько, чтобы не замечать страданий дочери, перестала задавать сакраментальный вопрос как в письмах, так и при встрече, когда Пэтти и Стэнли дважды в год наезжали в Нью-Йорк. Прекратились и шутки насчет того, принимают ли супруги витамин «Е». Стэнли тоже перестал упоминать о детях, но порой, когда он не чувствовал, что за ним наблюдают, Пэтти видела какую-то тень у него на лице, как будто он отчаянно пытался что-то вспомнить.

Если не считать этого омрачающего их жизнь обстоятельства, все было, в общем, недурно. Пока поздно вечером 28 мая в разгар передачи «Семейные ссоры» не зазвонил телефон. Возле Пэтти лежало шесть мужниных рубашек, две ее блузки, коробка со швейными принадлежностями и шкатулка с запасными пуговицами. В руках у Стэнли был новый роман Уильяма Денбро, еще даже не опубликованный, в верстке.

На первой стороне обложки был изображен рычащий зверь, а на задней стороне — лысый старик в очках.

Стэнли сидел рядом с телефоном. Он поднял трубку и произнес:

— Алло. Дом Урисов.

Какое-то время он, нахмурясь, слушал ответ, на переносице образовалась складка.

— Кто-кто? — переспросил он.

Пэтти тотчас насторожилась, испугалась. Впоследствии чувство стыда вынудило ее сказать неправду родителям: как только зазвонил телефон, она будто бы сразу почувствовала неладное; однако на самом деле тревожилась она всего одно мгновение — когда оторвалась от шитья и посмотрела на Стэнли.

Но, может быть, предчувствие их не обмануло. Может, задолго до звонка они подозревали, что такое непременно случится: что-то, что никак не вписывалось в картину уютного дома, обрамленного живой изгородью тисов, до такой степени предопределенное, что оно особенно не нуждалось в подтверждении… одно мгновение испуга, словно укол.