ОНО

Ты что, думаешь, первый явился сюда за сувенирами?»

«Нет, конечно, нет. Но все же…»

«Что все же? — вопрошал рассудок, и Майку показался этот внутренний голос чересчур громким, настойчивым. — Даже если что-нибудь тут и осталось, все сгнило за давностью лет. Так в чем же дело?»

Майк отыскал в траве разбитый ящик письменного стола. Он осмотрел ящик, отбросил в сторону и двинулся к котловану, выбирая, где покрепче земля. Уж там-то наверняка найдется что-нибудь интересное.

«А что, если тут призраки? — подумал он. — Что, если за краем обрыва покажутся руки? А вдруг из котлована вылезут погибшие дети в лохмотьях праздничных костюмов, полусгнивших, залепленных грязью после пятидесяти лет весенних распутиц, осенних дождей и зимних морозов? — Они выйдут обезглавленные (Майк слышал, в школе рассказывали, что после взрыва какая-то женщина обнаружила голову одного погибшего мальчика у себя в саду, на яблоне), безногие, с содранной кожей.

«Хватит. Ради Бога, довольно!»

Майка охватила дрожь; надо взять что-нибудь, сейчас самое время, первое, что попадется под руку, и поскорее сматывать отсюда, решил он.

Он нагнулся и почти наугад выбрал зубчатое колесо дюймов семь в диаметре. В кармане у Майка лежал карандаш, он вынул его и быстро прочистил зубья. Сунул сувенир в карман. Пора домой… Сейчас он пойдет… Сейчас-сейчас…

Но ноги вели его совсем в другую сторону; медленно он приблизился к краю обрыва.

"Майк ухватился за ржавую железку на деревянной балке, торчавшую из земли, и шагнул вперед, пытаясь рассмотреть, что там, на дне котлована. Но у него ничего не получилось. До края котлована оставалось каких-то пятнадцать дюймов, но даже теперь невозможно было рассмотреть, что лежит на дне.

«Ну ладно, плевать я хотел на это. Пора домой. Сувенир у меня есть. К чему заглядывать в какие-то дурацкие ямы! Папа же мне написал, чтобы я не подходил к котловану».

Но лихорадочное, достойное сожаления любопытство подстрекало его заглянуть в котлован. Майк сделал несколько осторожных шажков; он понимал, что балка скоро кончится и не за что будет держаться. Он понимал также, что у края обрыва вязкая грязь, что земля может осыпаться. Он видел следы осыпей — углубления, похожие на могильные ямы.

Сердце стучало в груди, как башмаки солдата.