ОНО

Его, Бена, они не могли поймать и вот теперь решили выместить злобу на этих ребятах.

— Ломайте! — приказал Генри.

Плески. Вопли. Гогот Белча и Виктора. Яростный, жалобный крик одного из ребят.

— Ты мне мозги не …, сучонок, заика, — сказал Генри Бауэрс. — Чтобы мне еще кто сегодня мозги ….

Что-то затрещало. Плеск журчащей воды на мгновение перерос в рев, затем снова послышалось спокойное журчание. Бен понял, что произошло. Ребята — судя по голосам, их было двое-трое — строили плотину. Генри со своими дружками стали пинать ногами заградительное сооружение, и плотина прорвалась.

Бену даже показалось, что он узнал одного из ребят. «Сучонок, заика» был, несомненно, Билл Денбро — иных заик в школе не было. Учился он в параллельном пятом классе.

— Зачем вы это сделали? — вскрикнул тоненький испуганный голосок, и он тоже показался Бену знакомым, хотя его обладателя Бен не мог припомнить.

— А мне охота! — проревел Генри. Послышался глухой удар по лицу и крик боли, сменившийся плачем.

— Заткни пасть! — приказал Виктор.

— Пасть, говорю, заткни, кому сказано. А то я тебе уши опущу и завяжу под подбородком.

Плач перешел в прерывистое хныканье.

— Мы уходим, — объявил Генри. — Но сначала хочу спросить вас кое о чем. Кто-нибудь видел минут десять назад: жирный такой парень не пробегал мимо? Жирный? Весь в крови, порезанный?

Ответили коротко. То было очевидное «нет».

— А ты не пи…шь? — спросил Белч. — Смотри, хлебало намылю.

— Я г-говорю п-п-равду, — ответил Билл Денбро.

— Ну ладно, ку-ку, мальки, — сказал Виктор Крис.

— Хорошая была плотинка. Но вам без нее будет лучше.

Послышались какие-то плески. Вновь зазвучал голос Белча, но уже вдалеке. Бен не разобрал слов. Точнее сказать, ему не хотелось вникать, что там говорит Белч. Совсем близко кто-то захныкал. Другой мальчишка принялся утешать плачущего. Бен заключил, что строителей плотины двое. Билл Заика и тот, кто плакал.

В полулежачем положении, скрючившись, Бен слушал голоса мальчишек у реки, отдаленный треск веток и возгласы Генри и его дружков, продиравшихся сквозь кусты в дальней стороне Пустырей.

В глаза ему стрельнул солнечный свет; пятна света, точно монетки, замелькали на корнях вяза. В пещере было грязно, зато уютно… безопасно. Журчание воды успокаивало нервы. Острая боль во всем теле сменилась тупой, пульсирующей. Крики дикарей-преследователей совершенно стихли. Он подождет немного, просто чтобы убедиться, что они сюда не возвращаются, а затем уйдет тропами.