Сломанная тень

 – Иногда с виду ангелочек, а заглянешь в глаза… Ух и огонь там! Такого напиши! Все! Жду с картиной!

– Ваше императорское величество! А нельзя ли авансик?

Кирилл Павлович, с трудом вдевший короткую толстую ногу в стремя, удивленно обернулся:

– О как! А с виду скромняга! Ловок! Ловок! Сколько?

– Тридцать пять тысяч!

– Что ты сказал? – великий князь не поверил своим ушам.

– Тридцать пять! – потупившись, повторил художник.

– Продулся, что ли?

– Вы угадали… Не беспокойтесь, ваше императорское высочество, я не беден, ежели картины мои не понравятся – все до копеечки верну! Просто деньги срочно нужны.

– Черт! Какая сумма! В Министерстве двора будут недовольны! Да и брат журит, что не умею отказывать!

– Очень вас прошу!

– Ковалевский!

Из свиты выскочил адъютант:

– Выдать господину Тучину тридцать пять тысяч ассигнациями!

Договорились, что деньги доставят Тучину прямо в особняк Лаевских. Александр неспеша двинулся в обратный путь, теперь уже по Садовой.

– Мальчика не желаете? – дернули Тучина сзади за сюртук.

Художник и не заметил, как очутился на злосчастном Углу.

– Что?

Беззубый старикашка с неестественно вывернутыми руками обнял его за талию и зашептал на ушко:

– Очень искусен! Сами взгляните! Тимоха, улыбнись!

Князь Дашкин сразу узнал бы развратного отрока без передних зубов, Тучин же остолбенел. Вот! То самое, что хотел Великий князь. Развратный ангел!

– Не желаете? – тихо, но настойчиво повторил старикашка.

– Желаю! – громко ответил Тучин. На него сразу уставились несколько ухмыляющихся физиономий. Художник громко пояснил: – Рисовать желаю!

– Конечно, конечно! – усмехнулся старикашка.

Митрофаныч оценивающе оглядел Тучина. Провинциал – столичные жители, даже когда прогуливаются, ходят быстро, пружинисто, а этот ворон считал. Богат – сюртук английской шерсти, брегет на золотой цепочке, запонки с изумрудами."

"Эх! Попался бы такой Митрофанычу пару лет назад! Выначил бы ширмошники[62] подчистую.