Сломанная тень

Угаров тут же сел сверху и правой рукой схватил его за кадык.

– А теперь вспомнил?

Парамон лишь скрипел зубами, и Угаров немножко кадык сдавил. Тыща в испуге засучил ногами:

– Отпусти! – прохрипел он.

– Ну?

– К блаженной Марфуше попросила отвезти!

– Что? – изумился Угаров.

– Что слышал.

– Ничего не путаешь?

– Ничего! Я к Марфушеньке часто людей вожу!

– А лица ты ее не видел?

– Кого? Марфуши?

– Супруги моей!

– Нет, студент, не видел!

Глава тринадцатая

Второй день подряд Илья Андреевич выезжал из дома с твердым намерением навестить сестру, но ни повозиться с племянниками, ни попыхтеть трубочками с Адольфом (Тоннер всегда путал, кто из них кому шурин[45], а кто кому зять[46]), не получилось.

К Лаевским доктор собирался заглянуть на минуточку – убедиться, что Софья Лукинична нормально перенесла морфин. Уж больно коварное это зелье! Боли снимает отменно и глубокий сон гарантирует, но при этом часто вызывает галлюцинации.

– Швыдко[47] добрались! – обрадовался швейцар, помогая доктору выбраться из экипажа.

– Что-то с Софьей Лукиничной? – испугался Илья Андреевич.

– С Софьей Лукиничной? – удивленно переспросил Филипп Остапович. – Нэ знаю! Давно нэ бачыв! Днем укатила!

– Кто-то еще заболел?

– А що, Пантелейка нэ казав[49]? – снова удивился швейцар. – Вин не з вамы[50]?

– Простите, кто? – поинтересовался Тоннер.

– Пантелейка, казачок наш, – пояснил Филипп Остапович, перемежавший в разговоре русскую речь с украинской. – Замість сына мені[51]. Его за вами послали.

– Нет. Видно, разминулись. – Тоннер, сунув швейцару неизменный саквояж с инструментами и лекарствами, поспешил в дом, на ходу расстегивая шубу. – Так кто же заболел?

– Ирина Лукинична! – Филипп Остапович, несмотря на преклонный возраст, легко обогнал грузного доктора на ступеньках.

– Что с ней? – озабоченно спросил Илья Андреевич, входя через услужливо распахнутую дверь в полукруглую прихожую.

– Брюхо болит, – Филипп Остапович на ходу принял от гостя шубу, перчатки и трость.

– Добрый день, господин доктор, – поклонился выбежавший Никанорыч.

Подхватив саквояж, он повел Илью Андреевича на второй этаж. Филипп же Остапович снова выскочил на крыльцо и стал вглядываться в сгущавшиеся сумерки. Пантелейке дали денег на извозчика, но лишь в один конец, наказав вернуться с Тоннером.

«Не заблудился бы малец! Выборгская часть ох как далеко!»

– В полдень прихватило, – вытирая со лба холодный пот, прошептала Ирина Лукинична.