Слезы нильского крокодила

Покрывало было аккуратно заправлено, подушка не примята. В комнате стоял письменный стол и рабочее кресло, сидя в котором не поспишь. Где она спала? На полу?

— Есть о чем поговорить, — сказала я, без приглашения присаживаясь на кровать.

— Марина, у меня голова болит. Я выпила таблетку. Надеюсь уснуть, — Оксана предприняла попытку вытурить меня за дверь.

— Оксана, что происходит? Ей-богу, когда ты, пытаясь насолить Васе, поехала в этот чертов круиз, где-то в глубине души я понимала твой поступок.

— Что ты понимала?

— Что Василий до сих пор тебе небезразличен.

— Мне лучше побыть одной, — не поднимая глаз, произнесла Оксана. Следовало понимать: «Я вас не держу».

— Фигушки! Никуда мы не уедем, не бросим тебя в таком состоянии. У тебя крыша едет! Я же вижу!

— Ничего у меня не едет.

— Кстати, мы были у Рады. Она просила тебе передать, что они с Зосей не претендуют на гостиницу.

Оксана только фыркнула в ответ.

— А ты знала, что Василий удочерил Зосю? — спросила я и тут же пожалела, потому что такой реакции от Оксаны трудно было предвидеть.

Она затряслась. Со стороны выглядело так, будто я вонзила ей нож в спину.

— Нет, нет, не знала. Вернее, знала, но это неправда. — Оксана никак не могла определиться: знала она или нет. Лихорадочно выбирая слова, она даже покрылась испариной. Затягивая с ответом, полезла за платком, вытерла пот со лба и наконец сказала: — Слухи доходили до меня.

— Проверила? Как?

— После поездки, — она подчеркнула слово «после», — мне тетки шепнули, будто Василь хотел удочерить Зосю. Рада на всех углах об этом трепалась. А сегодня я пошла в нотариальную контору. Там никто не слышал, чтобы Василий оформлял какие-либо документы на Зосю.

— Документы на усыновление ребенка оформляются в суде, моя дорогая, а не в нотариальной конторе.

— У Рады везде знакомые, — тяжело вздохнула Оксана.

— Ты расстроилась из-за того, что Василий Зосю удочерил? Не бери дурного в голову.