След белой ведьмы

Виктор воззрился на нее, не зная, что и сказать…

– Пойдемте сядем, – сказала за него Лиза.

Парковая дорожка упиралась в резную беседку. Лиза всегда любила это место: в детстве играла здесь в куклы с нянюшками, в юности читала книги и готовилась к занятиям на курсах. Позже, когда папенька посвятил ее в некоторые городские дела, касающиеся благотворительности, изучала здесь документы и постановления…

Виктор нередко бывал с нею в этой беседке, но столь откровенный разговор меж ними случился впервые.

Лиза смотрела в его лицо – простое, знакомое до самой последней точки на радужке голубых глаз.

Только он не предложит.

Когда-нибудь, лет через пять или даже десять, когда его батюшка подыщет ему подходящую невесту, он, может, и женится. Но не раньше. И не на ней."

"– Да полно вам, Витя, скажите хоть что-нибудь! – Лиза вдруг рассмеялась, немного натянуто, и взлохматила его мягкие светлые кудри.

– Что тут скажешь… Вы любите Гаврюшина?

Лиза снова рассмеялась:

– Разумеется, нет!

А потом, будто что-то толкнуло ее, она подалась вперед. К Виктору, к его губам. Замерла, почти коснувшись их, чувствуя его тепло, и то, как смешиваются их дыхания – и ждала, что главный шаг сделает все-таки он.

Не дождалась.

Виктор не шевелился и будто обмер от страха.

Тогда Лиза, хмыкнув, поцеловала его сама. Закинула руки ему на плечи и с удовольствием почувствовала, что Виктор все-таки обнял ее, крепко прижал к себе и целовал теперь довольно напористо, горячо и страстно.

Напрасно в этот раз… потому что и минуты не прошло, как Лиза услышала совсем рядом посторонние шаги – тяжелые и размашистые. А мигом позже, через плечо Виктора, увидела ворвавшегося в беседку Алекса Риттера, глаза которого метали молнии.

Ей показалось, Риттер с разбегу отшвырнул бы Витю в сторону… не отпрыгни она от него сама.

– Я… я не ждала вас, Алекс… Вы к папеньке? – растерявшись вконец, бормотала Лиза.

И, взглянув на его покалеченную руку, внезапно, будто осенило, она поняла, как и при каких обстоятельствах он получил ранение… Он же стрелялся из-за этой певицы! И один Бог знает, на что еще способен, ежели его разозлить.

– Я не к вашему папеньке, Елизавета Львовна. Я к вам. Могу я поговорить с вами? – на Виктора он не взглянул, но требовательно добавил. – Наедине.