След белой ведьмы

Впрочем, здесь мыслям о ненавистном Риттере и вовсе было раздолье: парк, вытянутый по форме, простилался вдоль Гимназической набережной и решетчатым ограждением упирался аккурат в стену Доронинского особняка, где Риттер теперь и обосновался. Повезло же им с папенькой соседями! Летом от них можно было хотя бы отгородиться высокими раскидистыми яблонями, но сейчас, в феврале, голые деревья выставляли все как на ладони.

Лиза уцепилась за плечо Виктора Алифанова, вещающего о каких-то светских новостях, хмуро глядела на окна Доронинского особняка и думала о своем.

– Вы знаете что-нибудь о младшем Гаврюшине, Витя? – спросила Лиза, перебив Виктора на полуслове. – Он, кажется, в Казанском университете учился, как и вы?

– Да, и впрямь учился, – согласился Виктор, легко перепрыгивая на новую тему. – Забавно, я прежде о том и не задумывался! Да что о нем рассказать… Батюшка его, Иван Ефимович, богатый купец из кержаков2. Гласный, однако в Городском собрании не часто его увидишь – все в делах да в разъездах.

Виктор смутился, а Лиза нетерпеливо закончила сама:

– Когда мой папенька в отставку выйдет. Это я тоже слышала – да не о том, Витя, я вас спрашиваю! Не про отца, а про самого Кирилла Ивановича расскажите. Что он за человек? Тоже ходит в это ваше варьете?

Виктор хохотнул, воровато оглядываясь по сторонам, но, когда убедился, что с Лизой они одни, не смущаясь, поделился:

– Ох и нравитесь вы мне, Лизонька, вышей прямотою! А что до Гаврюшина: нет, пожалуй, в подобных местах я его ни разу не видел.

– Вскоре после меня он вернулся, – раздраженно, злясь на Гаврюшина, подсказала Лиза.

– Вот как?..

Лиза скосила глаза на его лицо, и ей показалось, что обычно беспечный Виктор чуть напрягся. Даже свел брови над переносицей. Никаких особенных намеков он прежде ей не делал, но… вдруг ему не все равно?

И тогда Лиза решилась признаться:

– Вчера Кирилл Гаврюшин просил моей руки. У отца. И батюшка заявил мне, что согласится.