След белой ведьмы

Жалеет, что сразу не сказала… мол, не придала значения. Главное же, Степан, улики, которые вы нашли в комнате Фёдора Руднёва – это действительно личные вещи убитых девушек. Он частенько забирал одну бусину из всего ожерелья или одну шпильку из прочих.

Кошкин, однако, слушал не очень внимательно. Поспешил уточнить:

– Так дело закрыто?

Алекс бросил взгляд на Платона Алексеевича, но тот хмуро молчал, ровно не слышал. Алекс снова ответил сам:

– Покамест нет. Вопросов осталось немало, и все они требуют ответов.

Молодчик, что на вас напал, и тот, который Образцова застрелил, нынче работают со следствием, во всю дают показания. Один уже признался, что Образцова велел застрелить кое-кто из ближайших подручных пермского полицмейстера Савина. Ну а Савины, разумеется, все отрицают, твердят, что и Фёдора Руднёва подставили, подкинув те улики в его комнату.

– Ну а что им еще говорить? – в сторону молвил Кошкин. – До последнего на своем стоять будут.

Алекс же продолжил, осторожно подбирая слова:"

"– Кроме того, до сих пор не ясно, кто застрелил Аглаю Савину.

Возможно, тоже родственники… Хотя Лев Кулагин, увидав тот самый револьвер с малахитовой рукояткой, тотчас признал в нем свой. Крайне удивился и утверждал, что такой же лежит в его кабинете. Однако когда я поехал да поглядел сам – ларец из-под револьвера оказался пуст. Странно это… А впрочем, я уверен, что Кулагин говорит правду! Кабинет не запирается, да и в дом пробраться не сложно. Кулагина подставили все те же Савины, без сомнений!

Пока говорил, Алекс придирчиво изучал реакцию Кошкина – но тот опять же был не слишком впечатлен новостью:

– У Кулагина действительно полно причин убить Аглаю, однако бросить собственным столь приметный револьвер подле дома жертвы… это глупо.

В вашу версию, Алекс, верится куда больше.

Алекс с облегчением вздохнул.

– Да и со смертью главного фигуранта – Фёдора Руднёва – странности…

– Разве он не упал на рельсы при всем честном народе? – перебил Кошкин.

– Очевидцы говорят, прежде Руднёв схватился за сердце – потом уж упал.

Это-то и странно: сердечный приступ в тридцать два года…

– А вскрытие что показало? – резонно поинтересовался Кошкин.

– Вскрытие показало, что сердечный приступ имел место быть… – не стал спорить Алекс. – Однако родня Фёдора утверждает, что сердцем он никогда не страдал. Они подозревают отравление неким лекарством.

– Их воля.

Кошкин безразлично пожимал плечами и держался совершенно свободно.