Сладостное заточение

Я встаю и подхожу к своему сводному брату, игнорируя все более жалкие вопли Карло. Лицо Элмо стало таким бледным, что стало прозрачным. Положив руку ему на плечо, я успокаивающе сжимаю его.

— Я поговорю с Нунцио. Ты уже выбрал колледж?

— Да, но… Я не думаю, что он мне позволит. Он хочет…

— Мне плевать, чего хочет Нунцио. Считай, что все уже сделано. И перестань гладить свой чертов галстук. — Я поправляю ткань, которая была криво завязана на его воротнике. Парень не любитель костюмов, это точно. Мой портной чуть ли не сошел с ума, пытаясь заставить Элмо стоять на месте, пока тот снимал мерки.

С глубоким вздохом Элмо кивает.

— Спасибо, Массимо. — Он касается ладонью моей груди и в следующую секунду уже выходит за дверь.

Я оборачиваюсь, готовый закончить свои дела здесь. Карло прижимает к окровавленной руке кухонное полотенце и хнычет, как киска.

Четыре пары глаз прослеживают мой путь к полке, где Пеппе оставил ножницы, засунутые между двумя банками вяленых помидоров.

— Дай мне свою руку.

— Зачем? — хрипит Карло.

— В пальцах много кровеносных сосудов. Не хотелось бы, чтобы ты истек кровью до смерти, верно? Если ты умрешь, кто заплатит твой долг? — Я киваю парням, моей отборной команде головорезов. — Держите его.

Карло пытается сопротивляться, но мои люди легко его усмиряют. Пеппе хватает запястье хнычущего ублюдка и протягивает его раненую руку мне. Засунув зажигалку обратно в штаны, я хватаюсь за ладонь ненадежного идиота.

— У тебя есть три дня, — рявкаю я.

Затем я прижимаю нагретое лезвие к кровоточащему обрубку его пальца, и запах горелой плоти наполняет комнату.

— Массимо. — Дверь кладовки распахивается, открывая Сальво. — Элмо сказал, что ты здесь, и… Что это, черт возьми, за запах?

— Мотивация. Для бездельников. — Я отхожу в сторону, давая ему прямой вид на теперь уже потерявшего сознание Форино.

Сальво громко сглатывает. Его глаза широко раскрыты, когда он скользит по пятнам крови и останавливается на отрезанном пальце на полу.

— Боже правый.

Я качаю головой. Мы с Сальво учились в одной подготовительной школе и были лучшими друзьями с самого первого дня. Если я, человек, который никогда не был частью высшего общества, занимался этим делом годами, то он — представитель четвёртого поколения Коза Ностра, и он привык к роскоши и всему тому, что сопутствует богатству, власти и положению в обществе.