Сладкая для Палача

Доедая очередную порцию мяса, я посмотрел на счастливо сияющего Плута, который был настолько рад, что мы были почти в полном составе, что даже забывал пить шампанское.

— Плут, мне нужны деньги.

Брат только быстро закивал.

— Не вопрос! У меня есть пара сотен в заначке на тот случай, если будет нечем платить за квартиру. Забирай всё.

— Мне нужно пару сотен тысяч. Срочно.

Уран покосился на меня, но, как всегда, промолчал в ожидании продолжения разговора, чтобы всё понять, а вот лицо Плутона удивленно вытянулось, когда он выдохнул:

— На хрена тебе столько?

— Нужно.

И без того лукавые озорные глаза брата тут же наполнились пониманием и задором, с которым он пихнул меня в бок:

— Для девчонки твоей?

— Да.

Плут расплылся в понимающей улыбочке, но шутить на этот счет благоразумно не стал — видимо, потому что чувствовал мой настрой. И что на душе у меня не всё в порядке в связи с этим вопросом.

— Насколько срочно, Марс?

— Хоть сегодня.

Глава 9

Брат хмыкнул и задумчиво потер подбородок.

— Вариант ограбить инкассаторскую машину не рассматривается?

— Пока нет.

— Можем грохнуть кого-нибудь из бандитов местных. У меня есть парочка на примете.

— Плут! А ничего более легального нет?

— Легально заработать пару сотен тысяч за ночь — это ты загнул, но… — брат чуть нахмурился, словно что-то пытался вспомнить, а я замер в ожидании, глядя на него, потому что понимал, что соглашусь на любое безумство, какое бы он ни предложил в этот раз.

— И где же эти твои деньги? — только покачал я головой, и без ответа брата прекрасно понимая, что он всё спускает на выпивку, девушек и гулянки.

Впрочем, я его не винил.

То, что нам пришлось увидеть в тех лабораториях, навсегда сломало психику не только Урану.

Это был способ Плутона забыться и не видеть ужасов прошлого.

— Что мне нужно будет делать?

— Бить людей, брат. Много, жестоко и зрелищно. За кровь, выбитые зубы и реанимацию мужики готовы платить бешеные деньги. Но ты уверен, что не сорвешься сам?..

Плутон застыл и пронзительно посмотрел в мои глаза.

А я сдержал тяжелый выдох, потому что знал, что это будет самым сложным — не сорваться в зверя.