Сладкая для Палача

К его чести, убрался он так, как, наверное, никогда в своей жизни со дня, как стал жить среди людей и заимел свою собственную съемную квартиру.

— Мясо-о-о! Настоящее! Живое! Оно еще пару часов назад бегало! — Плут в буквальном смысле уткнулся носом в кусок мяса, втягивая жадно его аромат, пока я смеялся и качал головой.

Нет, этот год начался полным сумасшествием, но он определенно нравился мне именно таким!

— Так и быть, сегодня я готовлю, — отозвался неожиданно Уран, скидывая с себя привычную черную куртку, отчего мы с Плутом переглянулись удивленно и восторженно.

— Я тогда за шампанским сгоняю! — радостно заявил Плут и вылетел из квартиры раньше, чем мы успели что-либо ответить.

Он в принципе был самым быстрым из нас четверых.

Как Уран — самым сильным.

Я — самым серьезным.

А Нептун — самым милосердным и блондинистым.Уран жарил мясо на сковородке на обычном масле, без каких-либо добавок.

Лишь в конце, когда отправлял на тарелки большие куски с золотистой корочкой, солил крупной солью.

"И ничего вкуснее я не ел за всю свою жизнь, хотя самому пришлось научиться готовить тоже, пока я жил среди людей.

Чтобы не выделяться.

Чтобы соседи не шептались обо мне еще больше, каждый раз провожая долгими взглядами мою слишком большую и внушительную фигуру.

Они считали меня каким-то спецагентом.

И отчасти, наверное, были правы.

Только работал я вовсе не на людей и их правительство.

А против них.

Я убивал всех, кто когда-либо начинал догадываться о существовании мифических существ — берсерков и волколаков.

Наши глобальные проблемы начались в тот момент, когда некоторые из берсерков решили помочь людям во Второй мировой войне и случайно раскрыли себя, запустив безжалостную секретную людскую машину, которая не знала жалости в попытках понять, кем же были эти огромные мужчины.

С того момента началась страшная кровавая эра подпольных лабораторий, о которых Палачи узнали не сразу, чтобы зарубить это всё на корню.

Прошло уже более семидесяти лет, а мы боролись с этими чертовыми лабораториями, сеть которых расползалась.

Впрочем, думать об этом я временно не мог.

Все мысли были заняты только Лилу.

Моей Лилу.

Каждую секунду мне хотелось взять телефон в руки, чтобы позвонить ей, услышать сладкий голос и понять, что с ней ничего не случилось за те часы, что меня не было рядом.