Скажи маркизу «да»

– Подушки позволяют мне чувствовать себя не такой одинокой – именно в этом их разумное назначение. И поэтому их у меня так много везде. Они теплые и мягкие и всегда остаются на месте. С ними я чувствую, что я не одна. – Она шмыгнула носом. – Но ты прав. Это нелепо.

Рейф опустил подушки и шагнул к ней.

– Клио…

– Я в порядке. – Она отпрянула и сжала кулаки. – И я готова нанести удар.

– Кулаки выше! – скомандовал Рейф, поднимая подушку слева от нее. – Попробуй удар с левой.

Первые несколько попыток оказались неудачными.

– Вот, – сказал он. – Приятное ощущение, правда?

– Очень приятное, – сказала Клио, не в силах отдышаться. – Я бы даже сказала… чертовски приятное, убийственно приятное.

Рейф усмехнулся.

– Только ничего не говори Бруизеру, а то он начнет интриговать, чтобы завлечь тебя на ринг.

Клио в удивлении вскинула голову.

– Разве есть женщины-бойцы? Ты не шутишь?

– Да, есть. И они очень популярны у толпы. Правда, в основном лишь потому, что бой часто заканчивают с обнаженной грудью.

Бессовестный дьявол! Она нанесла резкий удар правой, и ее кулак встретился с подушкой с приятным слуху «пуф!».

– Я, кажется, начинаю понимать, почему ты увлекся этим, – пробормотала Клио.

– Тогда не исключено, что ты поймешь мой главный секрет. Тот, которому не желали верить все без исключения женщины в моей жизни.

Клио насторожилась.

– Какой же?"

"– Секрет в том, что меня не надо спасать от боев. Это бои спасали меня, – заявил Рейф.

Клио опустила руки и в изумлении уставилась на него. А впрочем… Ему нельзя было не поверить. Его голос, когда он объяснял ей движения, а также что-то еще… Было очень похоже, что эти бои стали для него не просто юношеским бунтом или жаждой насилия.

– Спасибо, – сказала она. – Спасибо, что потратил на меня время.

Рейф снова поднял вверх подушки.

– Не торопись. Мы еще не закончили. Давай повторим.

И она повторила. И еще раз. И еще. Она колотила подушки снова и снова, пока Рейф не начал отступать. А затем он стал двигаться по кругу, чтобы не оказаться припертым к стене.

– Прекрасно! – воскликнул он наконец.