Сказание о Старом Урале

Иные рассказчики лихо хвастались; известное дело: из похода – и лекарь воевода.

В трапезной воеводской избы стол заставлен чарами и жбанами с хмельным питьем. На скамьях Семен, Максим, Ермак, удалые сотники, тут же и Досифей, Иванко и Спиря. Пред Семеном Строгановым на столе положены трофеи – шлем и сабля полоненного разбойника-мурзы.

– Сколько мурза вогуличей пелымских и татар на Чусовую приводил? – спросил Ермака Семен.

– Не меньше семи сот.

– Много ли в полон взяли?

– Триста семьдесят три головы.

– А своих потеряли?

– Шестнадцать приказали долго жить. Покалеченных многовато, но поправиться должны все. Наш брат живуч, хозяин!

Строганов с удовольствием окинул взглядом сидящих за столом.

– Как на подбор молодцы! Спасибо, мужики. Кто мурзу полонил, пусть встанет во весь рост.

Никто из сотников не пошевелился.

– Оглох, что ли, Дитятко? Вставай! – сказал Ермак.

Огромный сотник Дитятко встал, покачал головой и сказал хмуро:

– Пусть и еще кое-кто встанет.

– На кого намекаешь? – засмеялся Строганов.

– С Максимом Яковлевичем вместях были.

– Тогда вставай и ты, Максим. Слово скажу вам обоим. Я, Семен Строганов, не царь, чтобы шубами со своего плеча одаривать. Ты, Дитятко, возьми саблю татарскую, а тебе, Максим, шлем этот серебряный памятью о битве останется. Вместе брали мурзу – пополам и добыча! Покажи нам татарина, Дитятко.

Ратники ввели в трапезную пленного мурзу. Сидевшие за столом привстали, чтобы лучше видеть Бегбелия.

В дорогом малиновом халате, отороченном мехом, но во многих местах порванном, стоял сухопарый старик. На склоненном морщинистом лбу – полоса сизого сабельного шрама. С жидкой седой бородкой спутались концы отвислых усов.

Строганов жестом пригласил пленника к столу. Тот сердито отмахнулся. Семен сказал по-татарски:

– Сухой, но жилы на костях крепкие.

"У татарина злость в слезящихся глазах. Зубы стиснуты. Выпрямился, у всех на глазах будто выше стал.

– Не нравлюсь тебе? Уж какой есть. Посмел племена подвластные на мои земли привести ради славы Кучумовой.