Сказание о Старом Урале

Сначала мысль об этой молодой, едва разбуженной женственности показалась ему кощунственной и греховной. Усилием воли он победил эту мысль, но она возвращалась все настойчивее. С горечью он думал о грузе лет на плечах, стыдился мыслей о радостях любви и гнал их от себя, потому что уже не верил в себя, не чаял в себе силы дать счастье; а брать его без отдачи – значило не любить, а покупать... Быть купцом он мог в торговых делах. Но не в любви! И потому он до сих пор не позволял разгораться новому огоньку в сердце.

Вокруг городка в посадах лаяли собаки, когда яркой лунной ночью Семен вернулся домой.

– Хозяин, что ли?

Он успокоил ее и хотел пройти в свою горницу, но задержался у рукомоя.

– Пошто встала?

– Может, воды надобно?

– Ложись.

– Не засну. Раздумаюсь про разное. Доля у меня теперь не больно завидная.

Она налила воды в рукомой и повесила ковш на край кадушки. Семен тронул ее руку.

– Вели мне уйти, Анюта.

– Разве посмею?

– Гони меня, Анюта, от себя!

– Не вольна.

Семен обнял ее, почувствовал, как она прижалась к нему. Пахло от нее свежей травой.

– Анюта!

И в эту минуту раздался стук в дверь. Семен, боявшийся дурных вестей о Голованове, торопливо отворил дверь, вышел на крыльцо и увидел перед собой на лунном свету какую-то монахиню.

– Пришла навестить тебя.

– Анна?

– По голосу узнал? Только не Анна, а черница Ксения перед тобой. Чать не забыл, что сам подал мысль о монашестве?

– Пошто пришла?

– Повидаться.

– О себе молись. Уходи!

Семен захлопнул дверь, и монахиня слышала, как лязгнула железная щеколда.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1

Одно из самых красивых мест на Каме называется Тихие горы. Два мыса, поросших пихтовыми и сосновыми лесами, врезаются здесь в реку, словно сохи. Между мысами – спокойная заводь.

Третьи сутки стояли здесь в прибрежных кустах под обрывами струги вольницы Ермака.

"Царские дружины сошли к низовьям Камы, а Ермак увел вольницу к Тихим горам. В Ермаковой ватаге после битвы недосчитались сорока восьми человек, и много людей было ранено. У Тихих гор сошло на берег со стругов человек пятьсот. Расположились по-хозяйски: наставили шалашей, спрятали суда, поставили караулы.