Ситка

Они там огромные.

— Говорят, что змея меняет погремушку каждый год.

— Не-а, — сказал Жан. — Новая погремушка появляется каждый раз, как змея меняет кожу, а случается это два-три раза в год.

— Ты возьмешь меня туда как-нибудь?

— Тебе будет страшно.

— Не страшно. Я почти зашел туда один раз... много раз.

— Ладно, если хочешь, можем пойти сейчас.

Вот так все началось, почти за три года до того, как они договорились встретиться в тот день у Медового дерева. Объединенные одиночеством, мальчики обнаружили, что у них одна мечта — уйти на запад, далеко на запад, через равнины, где паслись бизоны, к землям индейцев сиу и блэкфут, и там стать горцами и трапперами.

В деревне где бы ни собирались мужчины — в конюшне, на мельнице, в таверне или кузнице — разговор всегда заходил о горах, люди вслух высказывали свои мечты, это были люди, которые много мечтают и ничего не делают, люди, которые, будучи связаны по рукам и ногам своим делом, работой или семьей, мечтают о далеких землях и чудесных приключениях, которые им когда-либо предстоят.

Однако для Жана одной мечты было недостаточно. Болота стали для него тренировочной площадкой в ожидании того великого дня, когда он станет «большим» и сможет уйти. Тем не менее, Жан знал, хотя и не признавался себе в этом, что не сможет ждать того неблизкого времени, когда он повзрослеет. Он будет здесь жить, пока не накопит денег на хорошую винтовку, а не то нескладное ружье, которое хранилось в хижине.

"Он обнаружил следы незнакомца после полудня, к этому времени Роб уже добрался до Медового дерева. Если так, то он будет сидеть под деревом, когда там появится незнакомец, потому что тот человек выбрал путь, который обязательно приведет его прямо к поляне. Роб будет там, он увидит незнакомца, а незнакомец увидит его.