Sindroma unicuma. Книга 2.

Красиво падаю, как в кино. Или нет, пригибаюсь, слыша свист пуль, и ползком скрываюсь в проулке, а потом стану живой легендой и буду прятаться от правосудия и мстить.

Решив воплотить план в реальность, я начала отступать маленькими шажками, воровато оглядываясь по сторонам. Не дав осуществить героическое бегство, рядом оказался Мэл, выудил из моих пальцев помятый протокол и, пробежавшись по строчкам, сказал по телефону:

- Соглядатаи первого отдела Иванов и Филиппов. Да. Спасибо. - Закончив разговор, сказал мне: - Ничего не подписывай.

- Не положено, - обрубил грубо желтозубый. - Подписывайте, и пройдем в машину.

- У нее есть право на несогласие, - сообщил Мэл.

Первоотдельщики переглянулись.

- Оно не распространяется на документы на бумажных носителях, - ответил носатый."

"- Тем не менее, в примечании к восемьдесят шестой статье присутствует конкретизация, в которой говорится, что к бумажным носителям относятся рукописные документы, - с видом заправского адвоката пояснил Мэл.

- Канцелярские отговорки, - сказал тип с блокнотом и ухватил меня за рукав. - Задержание состоится в любом случае. Пройдемте.

- Поскольку протокол не подписан, взамен необходимо составить расписку о задержании согласно статье девяносто первой, - просвещенный Мэл раскрыл глаза соглядатаям, явно невзлюбившим настырного и чересчур подкованного в юридических вопросах парня.

Пока Мэл дискутировал о статьях и правах, мои ноги то подкашивались, то собирались пуститься в бегство, то приплясывали от начавшегося озноба.

Мужчина, скрипнув прокуренными зубами, демонстративно вырвал из блокнота листок и принялся карябать расписку, как вдруг у него зазвонил телефон.

- Иванов у аппарата, - отрапортовал и замолчал. Выслушав с недовольным видом, он взял из рук Мэла протокол задержания, что-то дописал и снова протянул.

Внизу было выведено неровным торопливым почерком: ""Папена Эва Карловна. Личность установлена по ходатайству первого советника премьер-министра Семута З.Ч. Задержанию не подлежит"".

Я поставила внизу закорючку, оторопев от небывалой чести, оказанной мне первым советником... как его там? Хотела еще раз взглянуть на фамилию, но соглядатай Иванов выхватил бумагу и, сложив, сунул в блокнот.