Sindroma unicuma. Книга 2.

Попробовать опять воззвать к доброму имени Стопятнадцатого?

- А декан или проректор могут удостоверить? - спросила с надеждой в голосе и объяснила мужчине с блокнотиком: - Учусь в институте с висорическим уклоном.

- Могут, - подтвердил тот, - но лично.

- Мигом привезу! - сказал Мэл с энтузиазмом, я и уверилась, что у него получится всё: мигом оторвать Стопятнадцатого от сочинения сонетов, мигом уговорить и мигом доставить, впихнув в кукольную машинку.

- Ждать не будем, транспорт под завязку.

Повезем в отделение, поскольку у нас переполнено, - сказал кривоносый. - Процедуры по опознанию проведут там.

- Это быстро? - спросила я севшим голосом.

- Затянется на сутки или двое, не раньше. Работы через край, а дознаватели валятся с ног."

"Сутки или двое, - заторможено вникала я в сказанное. Не час и не два, сидя на скамеечке до приезда декана, а полновесные дни и ночи в камере в ожидании своей очереди.

В это время к мастерской подъехал небольшой грузовичок с будкой и встал у обочины позади машины Мэла.

Водитель посигналил, и кривоносый приветственно махнул, мол, не глуши, сейчас придем. Мой взгляд выхватил небольшое зарешеченное окошко над кабиной, и я нервно сглотнула. Совершенно не чувствовала озноба и холода, вместо этого по телу потек жар, и страстно захотелось почесаться, раздирая кожу до царапин.

- У вас есть право на звонок, право на молчание, право на добровольное признание, право на смягчение наказания, - сообщил монотонно желтозубый тип, заполняя бланк.

- Если вашу личность установят в течение срока, определенного тридцать второй статьей кодекса о преступлениях, срок задержания увеличивается до момента получения из Правительственного суда разрешения на снятие дефенсора.

Я начала судорожно вспоминать, какой срок моей висоратской неприкосновенности определен в упомянутой статье.

- А сколько времени дается на опознание? - спросила смятенно.

- Двадцать четыре часа.

- Но вы сами сказали, что раньше, чем через двое суток моим делом не займутся!

Первоотдельщик пожал плечами:

- Не могу знать. Подписывайте. - Протянул исписанный бланк. - И не задерживайте. Машина греется, а лимит на бензин почти исчерпан.

Я могла бы понять равнодушие уставшего и злого мужчины, третьи сутки не вылезающего из окраинного района и выполняющего дурацкую и пустую работу, но в данный момент мне было не до понимания.