Шпаги и шестеренки

Нужен, как это называется у вас в России, «казачок» со стороны, лицо, незаинтересованное в разглашении тайны.

– Именно так, – буркнул граф.

– Странно… – задумчиво произнес Ватсон. – У вас на родине люди готовы запросто убивать друг друга. Но ради чего? Зачем?

– Чтобы того, кто подлости вершит и словами бросается, не думая, раздавить раз и навсегда, – довольно резко отозвался Талызин. – Я не сторонник дуэлей, но, признаться, порой думаю о том, что вряд ли есть другой более действенный способ призвать к ответу обидчика.

– Интересный подход, – кивнул Холмс. – Но для того, чтобы решить вашу проблему, придется отправиться в Россию.

– Это я и хотел от вас услышать, – облегченно произнес Талызин, потянувшись к своему саквояжу. – Суммы, которую выделили из казны на это дело, хватит, чтобы отправить из Лондона в Петербург целый пехотный взвод.

Щелкнули замки саквояжа, на пол полетели какие-то тряпки, выброшенные из него решительной рукой графа.

– Говорят, у вас тут фунт стерлингов шесть наших рублей стоит, – деловито произнес граф. – Получается, как раз тысяча фунтов. Подорожные расходы туда и обратно сотню съедят, остальное – ваш гонорар за труды и беспокойство. Ежели, конечно, дадите свое согласие.

– Хммм… Никогда еще не получал гонорар в российских рублях, – задумчиво произнес Холмс. – Что скажете, Ватсон? Проедемся в Россию?

– Почему бы и нет? – пожал плечами доктор. – И, пожалуй, я возьму с собой не один, а два пистолета. Я как раз по случаю приобрел пару отличных армейских револьверов системы «Веблей-Грин» с ударно-спусковым механизмом двойного действия. Продавец утверждал, что из них запросто можно уложить медведя, которых, по слухам, в России великое множество.

Талызин наклонил голову, чтобы спрятать ухмылку, поэтому оба джентльмена ничего не заметили, расценив его движение как знак согласия.

* * *Путь через Ла-Манш, а после сушей через всю Европу не занял много времени. Когда клиент платит золотом, свежие лошади на почтовых станциях появляются, словно по волшебству. Поэтому не прошло и двух месяцев, как почтовая карета с тремя пассажирами уже ехала по улицам Санкт-Петербурга.