Шпаги и шестеренки

Лишь после того, как он обтер со своей драной робы вонючую слизь, то понял, что, скорее всего, колодец стоит открытым со дня мятежа, и через него покидал подземное убежище один из отрядов Просвещенных.

Мятеж был подавлен на третий день, уже после того, как Просвещенные захватили одну из основных целей – закрытые библиотечные фонды Лондонского университета. Мордред на Собачьем острове действительно был разгромлен, но прибывший спустя несколько часов «Авалон» смешал снятые с броненосца пушки и повстанцев с прибрежной глиной в считаные минуты.

Впрочем, то, что они проиграли, Бобби понял еще тогда, когда освободился от влияния плазмы. Бросив винтовку и избавившись от доспехов, он выбрался из башни Грааля, до которого еще никому не было дела.

Теперь Бобби бродил по улицам, спал в подворотнях, питаясь с полевых кухонь, которые расставили по городу по приказу Персиваля – в городе не осталось продуктов, почти во все дома Ист-Энда не поступало отопление и газ.

Зато теперь большая часть города могла вполне сносно написать собственное имя и прочитать немногочисленные городские указатели без дополнительной порции иероплазмы.

Часть штурмовых отрядов Просвещенных успела вынести из закрытых библиотек книги. Теперь они валялись в грязи, и лондонцы использовали те из них, что были относительно сухими, для растопки печей. На этот раз даже не понадобились отряды паладинов. И никто не собирался читать книги – все разговоры по-прежнему вращались вокруг того, когда в дома вернется тепло, газ и иероплазма, а также не урежут ли из-за мятежа продпайки на фабриках.

По ночам, когда Бобби, ворочаясь, засыпал в проулке на Филдгейт в окружении рваных и грязных книг, которые он успел собрать на улицах, ему снилось, как он стреляет в Ланселота.

Мимо прошел военный патруль – тяжелобронированные морпехи Персиваля. Они мало обращали внимания на уличный сброд, но Бобби инстинктивно вжался в стенку.