Шкура

 – Что ты, как мегера, говоришь о них так грязно, что аж противно слушать?

– Потому что… – Марфа хотела было высказать свое мнение о соседях, но не стала. Нечего сыну знать того, что может опорочить честь самой Марфы. – Делайте, что хотите. Не мое дело…"

"Махнула она рукой и ушла в комнату. Проводив ее краем глаза, Галя начала собираться к соседям.

– Галь, – Степа был настолько подавлен склоками между мамой и женой, что не знал, как поступить дальше, – не ругайся с ней, ладно?

– А пусть не лезет, – фыркнула жена, одеваясь потеплее.

 – Она всюду свой длинный нос сует. Вон, даже на дом этот свой бл…

Не смогла сказать вслух, потому что муж сурово посмотрел на нее.

– … глаз положила, – одернула себя Галя, повязав пуховый платок на голове.

– Завтра к отцу поеду.

– Подожди, я к своим собиралась, – опешила Галя. – Им жить негде. А ты за детьми присмотришь.

– Мой батька лежачий, понимаешь? Мне надо первому к нему смотаться.

– А мои мерзнут на морозе.

– Галь, ты меня не слышишь?

– Это ты меня мне слышишь! – рявкнула Галина.

 – Твой в тепле, а моя мать, небось, все ноги себе отморозила. Да и сестрам еще рожать. А ты тут об отце. Сказала же, заберем его к себе. Только с мамашей своей разберись для начала. Я с ней под одной крышей не уживусь. И спроси, с чего это она так легко свой дом бросила, когда там, кроме коров, куры, поросята, кролики. От людского осуждения сбежала, поди. Ха, не удивлюсь, если ее сплетнями прижучили, а она сюда прискакала, чтобы схорониться.

Степан молчал. В голове роились разномастные мысли о матери.

Наверное, Галина права, но отправить мать восвояси… Это ж кто на такое осмелится?

Не дождавшись от мужа ответа, Галя ушла к соседям. Увидев ее в окно, Марфа поспешила учить сына уму-разуму.

– Ну? Чего сидишь, как сыч? Собирай ее манатки и на выход? Ишь, хозяйку из себя строит, а сама-то до свадьбы ноги раздвинула, честная какая, – захихикала Марфа, поставив руки на бока и стоя перед сыном. – Разве такую жену я для тебя хотела? Она должна была себя блюсти до первой брачной…

– Замолчи, – пребывал Степан в раздумьях.

 – Замолчи, мам, не могу тебя слушать.

– А ты слушай! Слушай и делай, как я говорю, потому что, пока ты еще молод, можно все изменить.

– Что изменить?

– Съехаться и начать жизнь сначала. Степушка, – приобняла она парня за плечи, – хорошо ведь жили, пока она в нашем доме не появилась. Ты ж вспомни, как ладно быт вели – все вместе, без ссор, а стоило только этой чувырле к нам поселиться, сразу все кувырком пошло.