Школа выживания

Так называемый комплимент, больше походивший на завуалированный намек на то, что обычно приветливая Лерой злобно накидывалась на людей, прозвучал сомнительно. Абрисский демон? Невольно рука с темной руной, почти незаметной невооруженным глазом, сжалась в кулак.

Благодаря чудодейственной мази, шрамы, больше похожие на рубцы, сначала побледнели, а потом и вовсе стали невидимыми, ощутимыми разве что при прикосновении. Жаль, что язвительный знахарь так и не назвал своего имени, мне много раз хотелось привязать к ветвям святого Древа Судьбы благодарственную ленточку… А иногда приходилось бороться с соблазном зажечь курительную палочку за удачу колдуна, двойное имя которого я поклялась забыть и не вспоминать даже в страшных снах.

* * *– Барышня, подойдите, пожалуйста, – величественным жестом подозвал меня смотритель читального зала, сгорбленный, похожий на сморчок старик в черной бархатной мантии, такой же старой, как хозяин.

Я огляделась, пытаясь понять, ко мне ли он обращался.

– Вы мне, господин смотритель? – уточнила я.

– Вам-вам, – нетерпеливо помахал он рукой.

Пришлось снять матерчатые перчатки и подойти к громоздкой, потемневшей от времени библиотечной стойке, перед которой мялся высокий нервный парень в клетчатой жилетке."

"– Принесите глубокоуважаемому господину будущему историку вот этот сборник.

– Называется «Абрис – земля обетованная». Это сочинение Эррона Вудса, – явно нервничая, подсказал парень. Фамилия Кайдена прозвучала столь неожиданно, что я поперхнулась воздухом и кашлянула в кулак.

– Он был переселенцем из Абриса, – продолжал умничать «книжный червь». – Самым первым.

Я насторожилась. «Самым первым» означало, что его сочинения были написаны тучу лет назад, а значит, хранились в подземелье библиотеки.

– Они находятся в подземелье, – словно прочитал мои мысли смотритель.

Отлично! Я с возмущением покосилась в сторону напарницы, с самым довольным видом продолжавшей расставлять книги на вытертые от пыли полки. Теперь становилось ясно, почему она притворилась глухонемой. Спускаться в ледяное, темное хранилище ни у кого из сослуживцев не возникало ни малейшего желания.