Сфера

Нас все еще не признают за своих, а ведь мы тут с ними не в игры играем.

Они помолчали, наблюдая неспешную обычную работу базы.

К кухне подвезли на тележке дрова, на тягаче подкрашивали новую латку, «стрейлис» выпустил струю черного дыма и заковылял из парка к проходной.

— Я думал, ты только жрешь и наслаждаешься тишиной, — сказал Хирш.

— Я и сам так думал, — ответил Шойбле. — Но жратва — это только увлечение. А боевая работа должна быть честной, тут я с Джеком согласен. Если еще раз погонят на операцию, нужно самим все досконально выспросить вплоть до самых последних мелочей.

— Очень даже ясные мысли, — улыбнулся Джек. — И правильные. Вот что значит систематическое усиленное питание.

И они засмеялись.

Из парка выехал броневик, тот самый, на котором Джек, Хирш и Штоллер гоняли на разведку.

— Чего-то опять затевают, — сказал Джек.

— Затевают, — согласился Хирш.

— И все обычным сварочным автоматом. Сварщик у них просто скульптор какой-то, — заметил Шойбле.

— Я знаю, что они задумали, товар будут развозить, — сказал Джек. — Даже если в одном ящике мотоциклистов привезли, в другом еще полно всякого добра осталось.

66

Зазвенел будильник, и капитан Двоор привычно шлепнул по прикроватной тумбочке рукой, однако лишь полоснул когтями по крышке стола, смахнув на пол пару карандашей.

Открыв глаза, он недоуменно огляделся — это был не дом, а рабочий кабинет, где он позволил себе заснуть в кресле всего на пятнадцать минут, чтобы вернуть ясность мыслей.

Последнее время он мало спал — работы становилось все больше. Капитану хватало и обычной текучки, а тут еще эта лихорадочная деятельность, которую развил Понан, чтобы доказать гризоттам, что он достоин нового поста. А где он достоин? Свалить начальника Понан сумел, но что делать дальше, не имел понятия и теперь забирал у Двоора драгоценное время и намекал на разделение ответственности перед Нимом Роттером.

Ну разве не мерзавец?

Поняв, наконец, что звонит трубка служебного канала, Двоор взял ее и ответил:

— Капитан Двоор… Да… Да… Сейчас буду.

Положив трубку, он встал, растер лицо ладонями и, подойдя к зеркалу, по привычке окинул взглядом форму.

Ах, какое счастье, что он мог носить здесь полевой костюм! Никаких тебе тройных стрелок, никаких аксельбантов с искрой.