Сестрички не промах

Какими бы олухами ни были бандиты, но тысяча долларов, которые имел при себе Ленкин ухажер, явно не та сумма, из-за которой стоило огород городить.

— Конечно, нет, — обиделся Сашка. — Так ведь никто, кроме него, не знал, где эти деньги. А вы тут роете. Соображаешь?

— Так мы дедов клад роем, — пожала я плечами. — Зачем нам ваши деньги? У нас здесь зарыто тридцать золотых червонцев… — Далее я охотно воспроизвела семейное предание, особо выделив бриллиантовую диадему и кольцо с изумрудом фантастической величины. Сашка слушал с интересом, после чего сказал:

— Мы ведь не знали, чего вы роете.

— Как не знали, если я вам в первый же день об этом сказала?

— Сказала… — хмыкнул возлюбленный, чем оскорбил меня до глубины души. Сурово на него взглянув, я нахмурилась и пояснила:

— Я всегда говорю правду, что сказала — то и есть. А обманщиков на дух не выношу.

— Да ладно, чего ты… — застыдился Сашка и взял меня за руку."

"— Не чего ты, — еще немного погневалась я, — у нас все должно быть честно. Ты по-хорошему, и я со всей душой.

— Чего заводишься? Понял я, понял…

— Ладно… — Я потрепала его по плечу и к груди прижала, он вздохнул и вроде бы задремал, это в мои планы не входило, а потому Сашке пришлось скоренько отлепиться. — Этот Макс, — вернула я его с небес на землю, — он что же, хочет деньги искать?

— Ну…

— На нашем фундаменте? — уточнила я.

— Не в фундаменте, а вообще… вот брат ваш этот…

— Эдуард…

— Точно. Он ведь тоже роет и, вполне возможно, что-то знает.

— Вряд ли. Он и роет не там… — Тут я сообразила, что это очень удобный случай подложить свинью вредителю, и глубокомысленно добавила:

— Хотя, может, ты и прав. Оттого и роет не там, где мы. Совершенно, то есть не в том месте, где наш прадед мог сокровища спрятать.

— Вот видишь, — обрадовался возлюбленный. — Макса-то и послали, чтобы, значит, он во всем разобрался.

— Его тут только и не хватает, — проворчала я и взяла Сашку под руку, хоть и было это неудобно. — Пошли, проводишь меня.

Возле дома нас ждал сюрприз: на скамейке сидела сестрица в компании с блондином и увлеченно слушала соловья.

— Просто безобразие, — возмутилась я, правда, не очень громко. Мышильде давно спать пора. Всю ночь просидит на скамейке, а завтра производительность труда резко упадет. — Идем, — кивнула я сестрице. Блондин усмехнулся, а я смачно расцеловала Сашку и на прощание помахала ему рукой.

— Симпатичный, — заявила сестрица, заплетая на ночь волосы в тощую косицу.