Сестрички не промах

— А чем он занимается? — еще больше заинтересовалась я, а возлюбленный замялся:

— Так… всем помаленьку. К примеру, тут неподалеку развлекательный центр есть, «Карусель» называется, так он там генеральным директором…

Я успокоилась, итак, Мотыль — Сашкин брат, разумеется, если старший Мотыль, то младшему надо становиться Клеем или придумывать другую кличку, не то получается, что у одной мамы оба сына Васи… Тут я себя одернула и вновь сосредоточилась на Сашке.

— Послал, и что?

— Как что? Выяснять стал.

— А коленную чашечку Иннокентию Павловичу вы повредили? — Бог знает почему вспомнила я о последнем.

— Это не я, — испугался Клеи. — Это кто-то другой, я даже не знаю кто.

— Да ладно, — утешила я. — К разговору спросила. То, что брат велел разобраться, более-менее понятно, но мумия-то ему зачем? Похоронить с почестями?

— Не в этом дело… — Сашка явно томился. Он посмотрел на звезды, потом на меня и зашептал в самое ухо, для чего мне пришлось нагнуться:

— Его же все искали. С прошлого года.

Сплошная неразбериха. Ленка пишет одно, а его-то и нет нигде. Понимаешь?

— Нет, — сказала я. — На что он вам так нужен? Нет и нет, глядишь, объявится, то есть теперь, конечно, не объявится, но чего так уж переживать, не ясно. Или он был всеобщим любимцем?

— Чего ты болтаешь? — вытаращил Сашка глаза и сказал еще тише и еще более зловещим шепотом:

— У него были деньги. Большие.

— Ограбил кого? — охнула я, а возлюбленный поморщился.

— Нет. Не то совсем. Общие деньги… долго объяснять.

Короче, были при нем большие деньги, и выходило так, будто он с ними смылся, потому что с прошлого июля ни о нем, ни о деньгах ни слуху ни духу. Ну, наши сильно осерчали и даже награду объявили: мол, кто доставит его живым или мертвым… — Сашка опять запнулся и скоренько закончил:

— Вот так вот.

Все мои самые черные догадки оказались верны — мумия была ценной, и эти самые ценности у нас увели из-под носа. Грудь вздымалась от праведного гнева, очень хотелось, не сходя с этого самого места, разобраться с татями и разбойниками, ворьем и жуликами и начать с хорошей затрещины Сашке.

Однако гнев я до поры до времени укротила.

— А Макс этот зачем здесь? — спросила я ласково.

— Прислали, гада, — невежливо проворчал возлюбленный. — Говорю, вроде ревизора. Смотрит.

— Куда? — не очень-то поняла я.

— Мужика-то нашли, а деньги-то тю-тю…

— Какие деньги? А-а… — опомнилась я. — Неужто он их с собой таскал? — спросила я с легким удивлением.