Сестрички не промах

Сердце мое разбито вашим пренебрежением к важнейшему для семьи делу. Прощайте.

Я торопливо вернулась в дом, Мышильда, пританцовывая, ждала меня на крыльце.

— Ведь чуяло мое сердце, чуяло, — всплеснув руками, начала она. — Ведь всю ночь тараканы снились. Бабка Настасья всегда говорила: таракан, значит, к утрате и неприятностям, а они сегодня так и кишели. Я еще во сне подумала, не иначе как братец роет. А под утро точно в бок кто толкнул. Глаза открыла, а перед мысленным взором тараканы шныряют. Не выдержала, пошла пустырь проверить, а там… Нет больше моего терпения, — покачала она головой.

Я была с ней полностью согласна: терпения и у меня не было, а то, что тараканы снятся к несчастью, мне известно доподлинно. Дважды я выходила замуж и дважды в ночь перед свадьбой видела во сне тараканов (причем в первый раз тараканы были мелкие, черные и почему-то говорили басом, а во второй — рыжие, без усов и страшно подвижные).

Чтобы успокоиться, мы выпили чаю, потом кофе, потом по рюмке коньяку (его Мышильда прятала в белье) и закончили опять-таки чаем.

Потом я сказала:

— Надо ставить капкан.

Сестрица вздохнула:

— За нанесение телесных повреждений и увечий статья есть.

— А мы не на него ставили, а он попал случайно, не ходи, где не надо, и не попадешь.

Сестрица скривилась, потосковала, глядя в окно, и сказала со вздохом:

— Если нам по ночам сторожить, днем производительность труда резко упадет, а поручить это дело серьезному человеку не можем по причине отсутствия такового. Ничего не поделаешь, придется ставить капкан.

Охотничий магазин в городе должен быть.

Мы дружно взглянули на часы: для любого магазина было еще слишком рано. Чтобы зря не терять времени, пошли копать. Рыли с остервенением, то и дело косясь в сторону бывшего флигеля: невеселые мысли о чужой удаче бередили душу.

— Все-таки интересно, почему он там роет? — проворчала Мышильда.

— Вот и хорошо, что там, — попробовала утешить я. — У него карта не правильная.

— А вдруг правильная? — испугалась она.

— Правильная у нас, — рассердилась я.

 — Будем придерживаться первоначального плана, а на вредителя капкан поставим.

Тут появился Михаил Степанович со следами страшных страданий на лице и с лопатой в руках. Не говоря ни слова, он присоединился к нам и начал работу с усердием, которому могли бы позавидовать первые метростроевцы. Через полчаса следы страданий с его лица исчезли, лик предпоследнего озарился чудесным светом, и он тихо, но с чувством исполнил «Не шей ты мне, маменька…».