Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

– Юлиана!

– Я знаю, что говорю! Мне снился огурец, и потом… Мелхен, тебе о таком слушать рано… Ты хочешь быть нашей дочкой?

– Ни… Я не приношу счастья.

– Что за чушь? Только и делаешь, что приносишь. Курт, скажи ей, что ты куриный суп не ел даже ради меня! Тебе ведь нравится?

– Несомненно.

– Мы вчера нашли нужные травы, но секрет еще и в том, что делать с тушкой. Мелхен – чудо! Она должна быть очень счастлива… Курт, ты ведь согласен?

– Конечно, но нам нужна еще одна дочка.

– Не все сразу, еще год ты потерпишь… Мелхен, а как бы ты назвала братика?

Войти дочерью в добрый дом, пригубить чужого счастья… Разве может быть такое? В Талиге у многих большие сердца, иначе почему в них пускают чужих? Мэллит тронула дареную звездочку и твердо сказала:

– Курт.

– Курт у нас уже есть. Курт, Михаэль, Франциск, Штефан, Георг, Александер… Я раньше думала, что нам нужен Вольфганг, но… Курт, как ты думаешь? Правда, Вольфганг нам больше не подходит?

– Да, милая.

– Сейчас… Мне всегда нравилось имя Норберт, но оно теперь принадлежит Катершванцам, так назовут первенца Йоганна. Мелхен, думай!

– Капитан Давенпорт рассказывал про маршала. Он разбил ваших врагов, и его зовут Савиньяк.

– Лионель… Лионель Вейзель. Неплохо… Но, Курт, тебе ведь не нравится, как он поступил с пушками?..

– Дорогая, мне нравится имя Герман, и мне нравится генерал Ариго. Он очень способный человек.

– Надо бы, чтоб его звали иначе.

– Так были и другие? – Опередив Мэллит, нареченный Куртом завязал за спиной жены атласные ленты. – Душа моя, напомни, как еще мы не назовем моего сына.

– Людвиг, – роскошная щурила глаза, как кошка, которую гладят, – Николас, Конрад, Курт… Это был другой Курт… Рудольф…

– Надеюсь, это был другой Рудольф?

– Надейся… Мэллит, почему ты до сих пор не в переднике? Еще был рыжий Манфред, Энрике, Руперт…

– Милая, может быть, сразу остановимся на Ротгере?

– Только не это! – Роскошная легонько шлепнула мужа ложкой для приправ, будто поцеловала.

– Дриксы тоже так думают. – Курт развернул вышитую фиалками салфетку. – Ротгер непоседлив, но сердце у него доброе, и он хороший моряк.