Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Дежурные комплименты казались отвратительными, достойные Мелхен – в голову не приходили, и несчастный капитан, начав с погоды или цветов, всякий раз сбивался на рапорты. Мелхен тихо заверяла, что ей интересно, и спрашивала про маршала Савиньяка и генерала Хейла. Чарльз отвечал, пока не появлялась баронесса и девушка с радостной улыбкой не устремлялась к ней, оставляя кавалера наедине с его глупостью.

– Чарльз, если идет ураган, так и скажи. Я шляпу поправлю.

– Какой, к кошкам, ураган?!

– Не знаю… Но уж больно физиономия у тебя серьезная, сейчас предсказывать начнешь.

– Начну. У одного драгуна есть отличная возможность получить по шее.

– Ужасно, – вздохнул Бертольд, и оба с некоторым облегчением рассмеялись. Они пробирались сквозь толпу и болтали, пока не услышали гулкий, заглушающий гомон толпы рев. Ужас Виндблуме и Мельникова луга отдавал команды сотне ополченцев, развлекавших народ показом своей невысокой, прямо скажем, выучки.

Мараги старались, это было видно. Пыхтели, сбивались с шага, деревянные мушкеты и алебарды сталкивались и цепляли друг друга, но ополченцы с малиновыми шарфами горели решимостью постичь воинскую науку, а их наставник – превратить вчерашних мельников и молочников в «примерных фоителей».

– Зомкнись!

Раскрасневшиеся ученики бросаются к учителю, будто цыплята к наседке. Быстро и беспорядочно.

– Фперед!

Нестройная шеренга послушно катится на зрителей. Белобрысый парень задевает пузатого дядьку. Падают оба, на них налетает третий, худой и длинный.

– Зтой! Таких уфальней дриксы пинками за Фибору фыгонять будут.

Стук и скрежет учебных деревяшек, усердное сопение, но никто не свалился, только давешний длинный не удержал оружие.

– Пфе! Ты убитый есть. Фон! Алебарды – к бою! Я есть фарит. Убифайте меня.

Одолеваемая сомнениями щетка из алебард, вихляясь, ползет на одинокого ветерана. Скалится двуглавый кот на шлеме, смеются и подбадривают новобранцев зеваки. Длинный украдкой подхватывает свою алебарду и пристраивается сбоку.

– Фыходцы не фоюют! – рычит вредный старец. – Фон есть фон!

«Воскресший» не слушает, упрямо топает рядом с пузатым.

– Это Эрих из Гёрлиц! – кричат из толпы. – У него невесту убили… Ох и девчонка была!

– Эрих-выходец, уведешь варита?

– Лучше четверых!

– Зтоять! – В руке воителя блестит нечто чудовищное. Шестопер. Дриксам на Мельниковом лугу хватило алебарды, но во Франциск-Вельде барон не убивал, а воодушевлял.