Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

О том, что жена и младшие дети Абеля затянули со сборами и погибли чуть ли не в тот самый час, когда Маллэ прорывался к, казалось бы, обреченному гарнизону, кипрейщик рассказал сразу.

– Вот она, судьба, – философски вздыхал он. – Я уже присмотрел себе место на сосновой скамье[6], а досталось оно Зельме. Но спаслись многие, и большинство пришло сюда. Если б не беженцы и не ополченцы, разве догнал бы праздник во Франциск-Вельде по многолюдству наш Гюнне? Никогда!

– Угадай, какое слово я сейчас ненавижу? – спросил Бертольд, когда Трогге отправился принимать очередной обоз.

– Дриксы? – предположил Давенпорт, глядя на смыкающееся с окраиной городка поле, где предполагались основные гуляния. С пологого приплюснутого холма, вокруг и на котором обосновались ополченцы, открывался неплохой вид на закипающий праздник, даже казалось, что людям в самом деле весело. – Трогге говорит, местных тут не больше четверти, остальные беженцы. Еще два дня их будет кормить Франциск-Вельде, а потом? Возвращаться на пепелища вроде бы и можно, Бруно ушел, а зима не за горами… Только ушли ли «гуси» окончательно?

– Мараги не уверены, вот назад и не торопятся.

– Тогда «маршал приказал отходить»?"

"– «Если». Если бы лучше стерегли переправы… Если бы Маллэ продержался… Если бы на Болотном кургане был Ариго… Если бы фок Варзов стал Савиньяком, я – фок Варзов, а ты – Вороном… Тьфу! Мы – это мы, и что было, то было, никуда его не денешь.

– Пойдем, – согласился Чарльз. Ему было все равно, куда идти: Мелхен не отходила от баронессы, баронесса – от барона, а навязывать себя генералам Давенпорт был не обучен. Валентин советовал своим людям – тем, кто не болтался в никому не нужных дозорах, «развеяться», только для Чарльза «не думать о дриксах» означало думать о девушке, и это становилось все мучительнее.

В Альт-Вельдер капитану удалось остаться с Мелхен наедине трижды, и всякий раз он терялся и принимался зудеть про Ор-Гаролис и Гаунау. В Западной армии пришли бы от сих мемуаров в восторг, но девушка, ей-то что за удовольствие слушать про войну? Нет, она слушала очень вежливо, только Давенпорт понимал, что ведет себя, как последняя дубина, хоть прежде волочился за столичными прелестницами не хуже других.