Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

 – Отец бросил испачканный платок на стол. – Не знаю, как назвать эту зелень и откуда она взялась, но, когда она выплескивается, люди теряют страх. Сперва они рвут кого придется, потом появляются вожаки, и одиночки становятся стаей, но меня смущают сроки. Агарис разнесли в начале весны, а Паону с Олларией захлестнуло лишь сейчас.

– Одновременно.

– Это-то понятно. – Отец кивком указал на плачущий синими слезами прибор. – Фельп, Урготеллу, Гарикану и Бордон пока не тронуло, про Равиат и Нуху неизвестно.

– По-вашему, заливает только столицы? Тогда третьим просится Эйнрехт, но он слишком далеко, когда еще узнаем… Вам не кажется, что пора пасть ниц пред мудростью холтийцев? Новый кан, новая столица, новое имя… Кочевники уходят от скверны, как от мусорной кучи, мы же громоздим ее до небес.

– Не громоздим – роем. Яму, в которую что-то стекает, но рано или поздно ямы достигают водоносного слоя и становятся колодцами. Если я не ошибаюсь, алатская Матильда кричала вам вслед, что нельзя расплескать колодцы.

– Кричала, – буркнул Валме. – Лучше бы она это шадам сказала. Зимой. Теперь либо мориски перебьют «бесноватых», сожгут Паону и не уймутся, пока не упрутся в нашу границу, либо позеленевшие павлины выставят морисков, войдут в раж и опять-таки упрутся в Дьегаррона. Вопрос, что для Талига хуже? Мне отчего-то кажется, что «бесноватые», но, возможно, я пристрастен."

"– Я еще не встречал ни единого беспристрастного человека.

Живого. – Отцовская рука протянулась к звонку. – Поездка к Савиньяку становится излишней роскошью, я отправлю ему письмо, ваше присутствие сейчас нужнее в Кагете и Сагранне. Мои полномочия кончаются на западном берегу Рассанны, вы же остаетесь офицером для особых поручений при Алве везде, куда доберетесь. Удачно, что вы взяли в спутники кагета и эсператиста. Антуан, велите тут все убрать и исправить прибор. Я отправляюсь в сад.

Дворецкий задержал на мгновение взгляд на разоренном столе, поклонился и вышел.

Появились носильщики, и Марсель отвернулся – отец предпочитал перебираться с места на место, когда на него не смотрели, мать этого так и не поняла. Сзади топало и поскрипывало, впереди вытирали стол. Граф Валмон в очередной раз оказался умнее всех, но кроме законной гордости это не давало ничего. Колодцы уже расплескали, оставалось гнать в Кагету и пытаться подтереть лужи.