Сердце Пандоры

Пара капель стекает с его челки прямо мне на нос, так что я невольно фыркаю, как кошка, которой дунули в усы. Губы Адама медленно растягиваются в его фирменную улыбку во весь рот, когда мы оба чувствуем еще один удар, на этот раз почти вкрадчивый, сонный.

— Часто он так делает? — спрашивает Адам, и теперь уже мне не по себе от того, что он нарочно избегает контакта взглядами, смотрит только на свою ладонь у меня на животе.

— Почти все время.

— Точно не хочешь, чтобы я…

Он не заканчивает, потому что мы оба слышим одно и то же имя из динамиков телевизора, и оно разрывает нас надвое, словно чужеродные формы жизни, которые не могут существовать в одной вселенной.

Глеб Андреев.

Тяжесть появляется так внезапно, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не схватить Адама за руку. Как будто мне на макушку положили частицу бога, и она вот-вот прожжет череп насквозь, просочится в позвоночник и пробьет пол под ногами.

Адам знакомым жестом причесывает мокрые волосы пятерней. Замечаю, как он секунду смотрит на влажную ладонь, которой только что гладил меня по животу.

И поворачивается, чтобы вернуться в гостиную. По пути подбирает с пола мокрые вещи, оставляя после себя небольшие лужицы. Замирает напротив экрана, где как раз показывают фрагменты интервью с Глебом. Ведущая восхищается тем, что его новый альбом получился таким сентиментальным и проникновенным, будто он хотел объяснится в любви той самой, единственной. Звучит, как издевательство, потому что он только недавно стал холостяком и вряд ли успел с головой нырнуть в новые отношения. Хотя, это же Глеб.

Господи, это ведь Глеб. С его короткими соломенными волосами, голубыми глазами и татуировками. На него можно бесконечно любоваться, словно на музейный экспонат, словно на лекало для идеального мужчины.

Я непроизвольно делаю несколько шагов вперед, вслушиваюсь в знакомый голос, от которого гортань сводит невыплаканными слезами. Что он такое говорит? «Каждая песня — это признание, — с видом, будто на исповеди, признается Глеб. — Я только надеюсь, что она их услышит и поймет, как я сожалею… обо всем».

«Обо всем? — переспрашивает ведущая и от нетерпения получить шокирующее признание, наклоняется вперед, изображая шок на камеру. — О ком речь, Глеб? Неужели сердце первого красавчика нашей эстрады уже давно занято?» «Никаких подробностей, — отвечает он. Но когда камера фокусируется на его лице, говорит, будто шепотом: — Я скучаю, Пчелка».

Нет, нет, нет…

— Пчелка? — Адам выглядит безразличным, но явно ждет мою реакцию.