Сердце под прицелом

У всех дети либо спали, либо тихо сидели… А наш разошелся своим лучшим генеральским криком. Естественно, все сразу же на нас уставились.

Я занервничала. Похлеще Севы, наверное.

Подавшись к Чернову, попыталась забрать сына. Но муж накрыл мою руку своей ладонью, сжал до теплого покалывания и сказал:

– Я разберусь. Займи пока очередь.

Когда он отошел, я еще пару секунд за ними наблюдала.

Чуть приподняв Севу, чтобы тому было видно его лицо, он тихо, но, как всегда, уверенно и даже как-то внушительно с ним заговорил:

– Так, боец, тут не штурмуем.

Сева заморгал, внимательно разглядывая отца и вслушиваясь в голос. Не думаю, конечно, что понял, о чем тот говорил, но сами интонации его, очевидно, начали успокаивать. Чернов продолжал говорить, а сын все смотрел и смотрел, будто стараясь не пропустить ни слова.

Я заняла очередь, взяла в регистратуре карточку и, вернувшись к ним, с удивлением обнаружила, что сын начал расслабляться – кулачки разжались, морщинки разгладились, губки смягчились.

Это было… И мило. И сильно. Одновременно.

Как в нем срослись две роли – бойца и отца… Срослись намертво.

Как я не пыталась держаться отстраненно, внутри все опять разошлось волнами.

– Раздеть… Раздеть надо… – тихо выдохнула я, подходя ближе.

Встретились взглядами мельком, но и этого хватило.

Руки снова дрожали, когда, стараясь не касаться Чернова, аккуратно снимала с малыша шапочку и курточку. Дышала урывками, потому что воздух между нами, несмотря на наличие Севы и присутствие посторонних, неумолимо сгущался.

И тут пальцы Чернова снова коснулись моих.

Случайно.

Но будто специально.

Я так вздрогнула, что казалось, подпрыгнуло даже сердце. Грудь словно кипятком изнутри обожгло.

Руслан же никаких реакций не выдал.

Склонив голову, я полезла в сумку, чтобы спрятать вещи Севы и достать бутылочку с водой. Поить сына в таком состоянии не рискнула, доверила это дело мужу. Руслан без заминки взял бутылочку и спокойно дал ее малышу. Тот сразу начал пить. А я смотрела на них и чувствовала, как сжимаются легкие.

Так больно… Так сладко…

– Черновы, заходите, – прокричала выглянувшая в коридор медсестра.