Сердце под прицелом

Я же все это время глядела только на него и думала о том, что будет дома.

Но дома меня ждал ад.

Была нужна не я, а просто кто-нибудь. Точно как год назад.

Чернов ушел, а я ночь не спала.

Представляла, как он на кого-то смотрит и, удерживая взгляд, лишает воли. Как касается, напористо целует, вжимает в матрас, дышит в шею, висок, ухо. Как выпускает свои инстинкты. Как разряжается – быстро, мощно, беззвучно. Представляла, пока не истрепала сердце в лохмотья. Наплакалась так, что все тело заболело – голова, грудь, живот, спина и каким-то образом перебитые дрожью руки.

Та проклятая ночь такой длинной была… Как никогда."

"К возвращению Чернова, конечно, привела себя в порядок: умылась, заплелась, нормально оделась. Встретила, накормила – все, как всегда.

Но боль-то осталась. Смотрела на него и губы закусывала, потому что грудь в эти моменты с такой силой простреливало, что из тела рвались не только слезы, но и стоны. Вторые сутки с этой болью жила, и уже казалось, что не выживу. А терпеть ведь еще три месяца, минимум.

– Знаю, ты не любишь бухих, – выдал Чернов хмуро. – Но я же не с корешами в подъезде квасил. Был день подразделения. Все пили. И я пил, потому что не пить – значит, проявить неуважение. Так положено.

Говорил фактами. Без эмоций. Без полутонов. С обычным военным размахом, будто командиру рапорт давал.

Но все же… Зачем-то пытался объяснить свою позицию.

Хоть Руслан и неправильно понял, из-за чего меня снова замкнуло.

Слава Богу, что не понял!

В груди защемило с такой силой, что вдруг подумалось странное: обними он сейчас, не оттолкнула бы.

Господи…

Не было никакого смысла во всех чувствах, что я рядом с ним испытывала. Я же это осознавала! Но никак не могла их преодолеть.

– Ну ты что?.. Не надо… Не объясняй… – выдала отрывисто и шумно. Бросившись к Севе, вернулась к сборам. Пальцы дрожали, но я делала вид, что просто спешу. – Я все понимаю.

– Что тогда? – спросил Руслан чуть хрипло. – Говори, как есть.

И меня снова накрыло: за ребрами – искрами, а по плечам и спине – мурашками.

– Ничего… Правда… Просто не высыпаюсь сейчас…

Руки продолжали суету – натянула на сына кофточку, поправила воротник, застегнула все кнопки. А сердце стучало где угодно, но не там, где ему положено быть – в горле, в висках, в злополучном животе, а там ведь и без того безумие творилось. С каждым выданным ударом волнение разносило дальше – то ли вибрациями, то ли эхом, то ли даже током.

– Вернемся, ляжешь, – решил Чернов. – Я побуду с Севой.