Сердце под прицелом

Разбушевался в башке резонанс. И запросилось на язык что-то иное. Жестче. Но ближе. Свое.

Блядь.

Посмотреть еще раз – конкретный пиздец.

Посмотрел. В груди тут же сработала растяжка.

С трудом выгреб, чтобы увести взгляд.

Еще тяжелее было не пялиться, когда оказался рядом. Прошли в банкетный зал. Сели. Она по левую руку – как положено. В висках, в ушах, под ребрами – все закололо напряжением. Мышцы сбились жгутами. И понеслись ожоги, как после химички. Необратимые.

Гул голосов, движения, звуки разливающегося алкоголя.

Взлетели рюмки.

– За отряд! – толкнул кто-то из верхов. – Гордимся. Уважаем. Ценим.

Взял свою стопку. Хлопнул.

Прежде чем вернул пустую тару на стол, выцепил, как Люда, все так же не поднимая взгляда, кладет мне на тарелку кусок отбивной. Уставился. Отстраненно отмечая, с какой дурью алкоголь жжет слизистые, смотрел на подернутые мурашками ключицы той, которая считалась женой, будто собирался их пересчитывать. А лучше бы… Выгрызть.

Дышать стало тяжело.

– Закусывай, – шепнула без давления.

С той кроткой заботой, которую я раскусить не мог. От нее пробило дрожью уже меня, как не уходил в зажим.

Кинул мясо в рот. Прожевал.

– Сама-то ешь, – толкнул грубовато. – Что тебе налить?

Посмотрела в глаза, чтобы своими выдать какую-то дикую смесь. Что там было? Хрен знает. Но прошило до самого нутра. Под диафрагмой осталась воронка.

– Сок, пожалуйста, – попросила вполне ровно.

Холодно. В духе Библиотеки, в общем.

Налил. Проследил, чтобы начала есть. И включился в разговор отряда.

Тот же чертов опыт вычленил, как поглядывали на Библиотеку другие бойцы. В основном холостые. Но и от женатых простреливало.

Умом понимал. Сам бы смотрел. На весь зал таких не было.

Понимал, но по мозгам садануло. Жестко. Без предупреждения. В черепе будто треснуло что-то... Испарение с гарью.

Гремучка лютая. С примесью ярости, которую в мирной плоскости хуй куда денешь.

Стискивая челюсти, жестко отсекал все эти ебаные взгляды.

Никакой лирики. Просто порядок.

Моя. Факт. Закреплена.

Не понял как, но в один момент, когда в разговор втянулись женщины, понеслась какая-то дичь.

– Знаете, Людмила, а ведь мы ту высадку в горах не только по зачисткам запомнили, – вальнул с ухмылкой Володин. – Чернов как ошпаренный домой рвался, едва услышал, что тут, на гражданке, роды. В одну харю, черт, через все хребты переть намеревался.

– Медведь на инстинктах, – хохотнул Долженко, откидываясь на спинку стула.

– Еще бы не рвался, – буркнул Бастрыкин, разливая водку.