Сердце под прицелом

Где-то вдалеке хлопнуло – может, склад догорал, а может, зверь на мину напоролся. Нутро среагировало рефлекторно – сжалось, как перед атакой. Секунда. Две. С горячей судорогой отпустило.

Снова затянулся, глядя в пустоту.

Смолил быстро, не чувствуя ни вкуса, ни тепла. Только едкую горечь на языке и тяжесть в груди.

Прищурился, глянул в мутное небо. Сизые тучи напоминали мои прокуренные легкие.

Выдохнул сквозь зубы.

На кой-то хер вспомнил то, что всегда топил поглубже.

Вытащил, блядь.

Когда попали на дачу, ни Библиотека, ни Мышь употреблять не захотели.

Вонь в кухне повисла, будто на полигоне маскхалат сожгли.

Пришлось открыть все окна и двери. Настежь.

– Ой, Люд, ну приготовь ты что-то этим бегемотам, – заканючила Маринина, не чувствуя себя ни хрена виноватой. – Ты же умеешь!"

"Библиотека сидела, вжимаясь в спинку кухонного уголка, будто ее в любой момент на штык поднимут.

Она одна даже в душ не пошла. Не знаю, чего конкретно боялась. Косыгин, скалясь, предположил, что подглядывания. Вполне вероятно. Она же и в сухие вещи переодеться отказалась. Только олимпийку поверх своего несчастного купальника натянула. Так с залипшими песком волосами-сосульками и осталась. Еще и в длинные рукава кофты, как в ремень парашюта, вцепилась.

– Я не знаю, что они едят, – открещивалась глухо.

– Да то же, что и все! – заявила Мышь.

Сидевший в стороне Косыгин заржал.

– Ага, грязь, порох, консервы.

– И железо, – добавил Айдаров.

Ильина тяжело вздохнула. Еще немного помялась. Но все же поднялась. Ни на кого не глядя, двинула сразу к плите.

– Ну, понеслась, – довольно растер лапы Жека.

Я, зажав зубами сигарету, молча сдавал карты.

Минут через десять в кухне запахло чем-то охрененно съедобным. А еще через двадцать Библиотека выкатила жареную с луком и тушенкой картошку.

Косыгин, да и остальные, стали, не пробуя, нахваливать.

– Неплохо, – заметил ровно.

Библиотека к тому времени снова сидела в своем углу и смотрела в окно. Там бахал праздничный салют – красный, зеленый, белый. Блики отражались на стекле. И на ее лице.

В глазах неожиданно поплыло. Мотнул головой. Встряхнулся.

Снова выпил.

– Ильина, че ты как неродная? Давай к нам, – зарядил Косыга, ухмыляясь.