Сердце под прицелом

– Да у меня самого аж засосало, – выдал Айдаров. И обратился к теще: – Лариса Аркадьевна, милая, а еще одной доци у вас нет? Чтобы такая же умница, ась?

– Нет, татарин. Но есть я – всесторонне одаренная и свободная как ветер! Брать будем?

Народ от гогота аж покатился.

– Будем. Че ж не будем… – держал марку побагровевший Айдаров.

– Сразу видно, кто рынком закален, – отгрузил между хохотом батя. – Яйца не мнет, Аркадьевна! С наскока – быка за рога!

– А че нам?.. Стесняться, что ли?.. – махнула теща борзо.

И, сука, так всех накидала… Ушатала просто. Уверен, большинство таких попоек не знал до нее. Танцевать шли, как в последний бой.

А Аркадьевна еще и заряжала:

– Живее, молодежь! Живее!

И похую, что сама композиция на скорость не рассчитана. Народ волей-неволей гнал лошадей. Только мы с Милкой спокойно давили медляк.

Сжимая одну ее ладонь, второй шуршал по спине.

Лоб ко лбу. Глаза в глаза.

Уверенно, без всяких масок, вел.

– Видно, как вы друг к другу прикипели, – толкнул в один момент Косыгин, умудряясь врезаться в нас таким образом, чтобы обнять двоих. – Храни Бог, – вальнул, похлопывая по плечам.

И был таков.

А я следом подумал… Если б не было Милки дома, хрен бы я выжил.

Глава 89. Все на свете вместе переживем

Праздник разворачивался в лучших традициях – шумно, весело и душевно. Звучали и шутки, и смех, и добрые напутствия, и сдержанная похвала. Все это, ясное дело, под приличным градусом.

О, она, конечно же, не просто командовала… Летала от гостя к гостю с таким запалом, будто на кону стояла победа в конкурсе «Хозяйка года».

– Да-а-а… Что здесь спецназ? В исполнении тещи даже забота превращается в наступление, – не без гордости отметил Русик.

И я в который раз засмеялась.

Мы с Черновым были очень разными. В самом начале отношений я по этому поводу даже переживала. Но на деле вышло так, что, когда мы научились слушать, эта полярность начала работать нам на пользу. Перекидываясь какими-то фразами, мы давали друг другу возможность смотреть на ситуацию под новым углом. Так и с мамой получалось: когда Рус что-то комментировал, я ни неловкости, ни возмущения, ни желания немедленно присмирить родительницу не испытывала.