Сердце под прицелом

В упрямстве. И в этой невозможной душащей любви, которую принято прятать за броней.

После, ясен пень, окружили бабушки. Окружили и захватили.

С одной стороны – моя мать:

– Где панамка? И ножки-то босые… Мил, скорей, дай нам сандалии.

С другой теща:

– Яблочко будешь? А булочку?

И снова моя:

– Писять хочешь? Пописаем?

Малой едва успевал крутить головой, поднимать ноги, отвечать и на все сразу реагировать.

– Караул, нах, – дохнул я, перехватывая взгляд СВОЕЙ. – Вы надолго? – жахнул родне без всяких вступлений.

Они, ясное дело, раскудахтались, но, черт возьми, и не думали обижаться. Накрыли на стол, расселись, вмазали по стопке той самой вишневой наливки… С холодцом-то, хули. Таская, трещали все активнее."

"– Дед же с твоим рождением в запас ушел, – зарядил батя, прохаживаясь по мне взглядом. – Мать через пару месяцев на службу рванула, а он сидел. С рук тебя не спускал. Муштровал на раз-два. Не помнишь, нет? Ты у него даже на подушке «смирно» лежал. А в полгода кулак по команде сжимал.

– Ой, а Люда в полгода уже первые слова говорила! – врезалась в этот лютый бред теща.

Мы с Милкой только переглядывались. Мама хохотала.

– Вообще не плакал. Головой клянусь, ни разу не слышал, – поднимал градус батя. – На первом дне рождения уже строевую отбивал. Не помнишь, нет?

– Это моя Людка в саду всю группу читать научила! Воспитутка – в запой… А эта, – наваливала, хитро кивая на дочь, – всех накормит, вымоет, по горшкам раскидает, спать уложит, сказку прочитает, позаплетает, занятие проведет…

– Мам, ну что ты сочиняешь?! – вспылила Милка.

– Ну ты, пасатри! – засвистела теща, возмущенно треская ладонью по столу. – Все-то она лучше матери знает! А мать, получается, врет? Мать врет! – ударила мощнейшим тоном. Никто не удивился. Даже наворачивающий оладьи под повидлом «Добрыня» не шевельнулся. Эта теща… Очевидно, у нас у всех она уже в крови. – Мне поднять архивы?!

– Какие еще архивы? – вздохнула жена, устало потирая висок.

– А тетя Ира для тебя не авторитет, что ли?! Она все помнит! Все подтвердит! И эта… Как ее?.

– Тоже мне архиваторы, – буркнула СВОЯ.

Я высадил на стол локоть и, растянув под носом большой и указательный пальцы, прикрыл тянущийся в ухмылке рот.

– Вот именно! – жахнула теща. И скомандовала, поднимая стопку: – За архивы!

И мерялись полкан с комерсшей, пока до высшей кондиции не дошли. А как дошли, то затянули «Там, где клен шумит…».