Сердце под прицелом

А значит, уважал меня.

Когда Руслан собрался в город, мне было сложно его отпустить. Хоть я и понимала, что эта разлука максимум до вечера, что сейчас жизни мужа ничего не угрожает, что он ничем не рискует, что в ближайшее время надолго от нас не уедет, сердце тянуло крайне болезненно.

Если бы у меня была возможность обнять Руса, думаю, стало бы легче. Но пока на физический контакт он не шел. А я, как мне виделось, после всего не имела права торопить.

Мы с Севой и Громом позавтракали и взялись за огород, который я развела по весне: собрали урожай, подвязали помидоры, пропололи и подлили все без исключения грядки.

– Молодец, – с улыбкой похвалила я, беря на заметку высадить новый. Сева ведь будет искать. – Какой ты у мамы хозяйственный!

После всех забот тем же составом отправились на пляж и немножко побарахтались у берега. Я обожала плавать с сыном. Процесс всегда сопровождался эмоциями в виде визга, хохота, новых слов, выражений или даже емких звуков.

– Хо! – кричал Сева на выдохе сегодня.

– Что это значит? – смеялась я.

Он только громче выдавал:

– Хо!

И подбивал ладошками воду, имитируя удары фонтана.

– Ты в восторге? Да? Ты рад, что мы плаваем?

– Да! Я ад! Хо! Хо!

Вернувшись домой, ополоснулись в летнем душе, на скорую руку перекусили и занялись серьезной готовкой. С приездом Чернова на меня снизошло особое кулинарное вдохновение. Для Севочки я, конечно, тоже всегда старалась, но он пока ел только самые простые блюда.

После ревизии я практически полностью опустошила морозилку. Оставив птицу, мясо и субпродукты размораживаться, быстро сделала маринад для цыпленка, замесила тесто и подготовила необходимые овощи.

Прервалась, чтобы накормить Севу обедом и отправить на сон.

– Моко? – спросил он, показывая пальчиком на мою грудь.

Вспоминал о ней, только когда ложились на кровать.

– Нет, не появилось, сынок.

– Мышка ук-а-ала?

– Ага. Ей нужно кормить своих деток. А Всеволод Русланович уже большой, должен кушать мяско и борщик.

– И ыбку.

– Да, рыбку тоже.

– И сиску.

– Верно. Сосиску.

– И хебушек…

– Хлебушек, ага.

– И ябко…

Пока не перечислил все, что любит, не умолкал.

Уже потирая глазки, мне наказал:

– Мама тут. С Севой. Спать. Ну-ну уходить. Ни-и-зя.

– Нельзя, нельзя. Мама с тобой. Спи, мой хороший.

Не уходила, конечно.