Сердце под прицелом

Разложила, как самой удобно.

Потом пошла в ванную. Поменяла полотенца, разобралась с машинкой, загрузила стирку. Освежила душевую кабину, раковину, зеркала.

Квартира задышала совсем иначе.

Ну, так мне, по крайней мере, казалось.

Сбегав в магазин за продуктами, я прихватила еще роскошную герань, вазу для фруктов, милые подставки под тарелки и оригинальный фарфоровый заварник. Мелочи, но с ними в кухне стало уютнее.

Попила чай с глазированным сырком и взялась за готовку. На первое сварила борщ – густой, как мама учила, чтобы ложка стояла.

Сытно. По-домашнему. Без излишеств.

К приходу Чернова поймала себя на том, что тянет живот. Но отлеживаться не стала. Во-первых, неудобно, нужно же накрыть на стол, потом убрать все. А во-вторых, учитывая физическую подготовку, я была уверена в своем здоровье.

Выдержу. Терпеть – не привыкать.

– Ни хрена себе, ого, – выдал Чернов, увидев на столе борщ.

Вроде как снова удивился.

А я следом за ним… Что тут необычного?

Стало неудобно, и я просто отвернулась к раковине.

По позвоночнику заструились молнии. Телу стало горячо, а щекам – аж колко. Руки задрожали, но я пристроила их в работу – губка в одной руке, тарелка в другой. Вода шумела, маскируя странно сбившееся дыхание. По ногам в это время носился и скручивал кожу холодок.

– А ты почему не ешь? – окликнул вдруг Чернов.

Голос прозвучал буднично. Но я с непривычки все равно разволновалась. Потому, вытерев руки и взяв немного каши, поспешила за стол.

Жевала и глотала, не чувствуя вкуса. Чернов тоже ел молча, но темп у него был уверенный. Так что вскоре я снова подскочила, чтобы забрать грязную посуду и насыпать ему второе.

– С тобой все в порядке? – спросил он, когда я уже накладывала гречку.

Я замерла.

Что еще за вопрос?

В замешательстве обернулась. Машинально опустила взгляд на табуретку – именно туда смотрел Руслан. И в тот же миг в груди что-то оборвалось.

Кровь. Небольшое, слегка смазанное, но очень яркое пятно.

Ложка выскользнула из пальцев и со звоном полетела по плитке.

Чернов поднялся и двинулся на меня. Я же не могла пошевелиться, даже глазом моргнуть. Оцепенела.

Жар по лицу. Ледяной холод вдоль позвоночника. Перекрывший дыхание ком. И сердце – туда-сюда, туда-сюда… Набатом. Гулко. Одуряюще громко. Словно оно одно на весь мир пашет.

Не выдержала, когда Чернов оказался слишком близко.