Сердце под прицелом

Без крестов и свечек. Просто становилась перед Богом на колени.

Невзирая на вросшуюся в каждый орган боль, чувствовала, что в силах уберечь Руслана перед всем миром.

Молча, терпеливо, с прямой спиной и пульсом на грани выгорания я ждала его дома. Пусть такого же непреклонного. Пусть даже полностью охладевшего. Главное – живого и невредимого.

Когда Чернов позвонил, первой моей реакцией был страх. Я не то что из запрограммированного равновесия вышла. Казалось, душа тело покинула. Имя его, наверное, прокричала.

Голос Руслана разительно ровно звучал.

Но это был его голос. Его. А потому он вошел мне под кожу, как каленая металлическая стружка. Ранил. Разволновал до озноба. Так сильно, что стало в каждой клеточке тела физически больно.

Все, на что был способен мой организм, справляясь с эмоциями, которые накрыли, как ураган – рыдать.

Но плакать было рано. Нам еще нужны силы.

– Совсем сказать нечего?

Заставил собраться.

Как говорить о простых вещах, когда хочется просто всем сердцем объять? Училась в процессе.

– Ты же там… ни с кем?..

И вопрос этот, и сам голос – грубоватый и рыхлый, будто надорванный – дали понять, что Руслан Чернов все еще мой. Что не охладел. Что ему не все равно.

Господи…

Мое сердце не то что до предела расширилось… Гораздо дальше границ нормы ушло.

– Ну ты что?.. – пожурила Руса на выдохе.

Бережно и нежно. Со всем уважением.

Как мог подумать только?

Хотела сказать, что люблю.

Я снова собралась. Снова замкнулась.

В себе. Все в себе держала. Держала, но толком не переживала.

Относительно Руслана настолько зажатой была, что даже ночью, наедине с собой, не выпускала. Уже не могла.

Душевное состояние пошатнулось. Стало каким-то нестабильным.

Но Сева и быт под это подстраиваться не могли. Жизнь шла своим чередом. Требовала моего участия, внимания, сил.

Так что пару дней спустя собрала себя, сына и, как ранее планировала, поехала с ним в родной городок.

У мамы, несмотря на ее выходки, довольно-таки быстро восстановила ресурс. Наверное, потому что в нашем случае она для меня – тот самый дом.

Мама то обнимет, то погладит, то похвалит. А как сладко спится под грохот на кухне!

До обеда, пока работал рынок, мы с Севой жили в том же ритме, что и дома, но все равно мне было как-то спокойнее.

Закинув в кастрюлю нашинкованную капусту, на автомате оглянулась к сыну.