Сердце под прицелом

С нулевой атмосферой.

Сила воли у вашего мужчины выше силы пульса.

Вот откуда это его «сдохну, но не приползу».

И все же он кипел. Под слоями. По-тихому. Но в Марсе бурлили те самые космические страсти. А выходить за пределы его биополя эта энергетика начала, как ни странно, в строю.

Смотрел. Трогал. Заявлял свои права.

Я воспользовалась. Поправив ему воротник, заявила о своих.

Давай на равных. Лицом к лицу. Я так и так всегда буду ниже. Выше не прыгну. Я не хочу сражаться. Но у меня есть чувства. Услышь.

Увы.

Руслан все еще циклился. На власти. Прилюдно брал взглядом. И пер в меня, не замечая того, что я не сопротивляюсь. Не слыша, что я пытаюсь говорить с ним на других волнах.

Связь между нами была слабой, словно через натянутые до предела и уже потрескавшиеся провода. Но пока была. Без полноценной возможности маневрировать сложно решиться на кардинальные действия. Страшило то, что все могло порваться, сделай я неверный шаг.

Моему Чернову присвоили звание лейтенанта, тогда как остальные – весь наш курс, и я в том числе – только стали младшими.

Все, что его волновало – распределение.

У списков я прям видела, как Руслан собрался с духом, будто для последнего рывка. Словно реально мог бы бросить нас, окажись напротив моего имени назначение в один из районных отделов.

Сила воли выше силы пульса.

А во время танца на Марсе рванули вулканы.

Он взял меня как позицию, бросив все силы сразу. Пальцы дробью вело, но это была не слабость, а та самая мощь, которую невозможно держать под броней.

Ощутив этот шквал, я перестроилась.

Но…

Моих сил не хватило, чтобы выдержать все, что он обрушил.

Господи…

Нас закружило в гневе, страсти, нежности, боли и страхах.

На глазах у всех. Под величественный вальс. А по факту… Под грохот обезумевших сердец.

На последних резервах такое не вытянуть. Вот я и не смотрела Руслану в глаза. Он просто вынудил, дернув меня так близко, что аж выгнулась.

И…

Угодив в плен его глаз, я не узнала Чернова.

– Ты любишь?.. Меня? – ударил с требованием, которому я не могла сопротивляться.

Да и нельзя о таком врать. Любовь – она как присяга. Один раз и на всю жизнь. С верой, честью и преданностью до гроба.

– Люблю, – выдохнула взволнованно, но четко.